Вскоре после заключения перемирия один из парижских депутатов Национального собрания, г-н Мильер, опубликовал целый ряд подлинных юридических документов, доказывавших, что Жюль Фавр, сожительствуя с женой некоего горького пьяницы, находившегося в Алжире, сумел при помощи самых наглых подлогов, совершенных им в продолжение многих лет кряду, захватить от имени своих незаконнорожденных детей крупное наследство, которое сделало его богатым человеком, и что на процессе, который вели против него законные наследники, он избежал разоблачения только потому, что пользовался покровительством бонапартистских судов. Так как против этих сухих юридических документов было бессильно какое угодно красноречие, то Жюль Фавр, с тем же героизмом самоунижения, на этот раз держал язык за зубами до тех пор, пока буря гражданской войны не дала ему возможность обозвать в Версальском собрании народ Парижа бандой «беглых каторжников», дерзко восставших против семьи, религии, порядка и собственности!

(Дело Пика.) Этот же самый подделыватель документов, едва захватив власть, поспешил из чувства солидарности освободить двух других собратьев-подделывателей, Пика и Тайфе-ра, которые были даже при империи приговорены к каторге за кражу и подлоги. Один из них, Тайфер, был настолько дерзок, что вернулся после установления Коммуны в Париж, но был тотчас же водворен обратно в приличествующее ему помещение; и после этого Жюль Фавр заявлял всей Европе, что Париж выпускает на волю всех преступных обитателей своих тюрем!

Эрнест Пикар, который после неудачных попыток попасть в министры внутренних дел Луи Бонапарта, сам себя произвел 4 сентября в министры внутренних дел Французской республики, приходится братом некоему Артуру Пикару, субъекту, выгнанному с парижской биржи за мошенничество (см. донесение префектуры полиции от 31 июля 1867 г.) и осужденному, на основании собственного признания, за кражу 300000 франков, которую он совершил в бытность свою директором филиального отделения Societe Generale[448] (см. донесение префектуры полиции от 11 декабря 1868 г.). Оба эти донесения были опубликованы еще во времена империи. И вот этого-то Артура Пикара Эрнест Пикар назначил главным редактором своей газеты «Electeur libre», сделав его таким образом на все время осады своим финансовым посредником, который наживался на бирже, используя государственные тайны, доверенные Эрнесту, и безошибочно спекулировал на поражениях французской армии, вводя в заблуждение в то же время рядовых биржевых спекулянтов фальшивыми сообщениями и официальной ложью, публиковавшимися в органе министерства внутренних дел «Electeur libre» [В окончательном тексте «Гражданской войны во Франции» Марксом было внесено уточнение: Эрнест Пикар был министром финансов правительства национальной обороны; газета «Electeur libre» являлась органом министерства финансов (см. настоящий том, стр. 324). Ред.]. Вся финансовая переписка этой парочки почтенных братьев попала в руки Коммуны. Не удивительно, что Эрнест Пикар, этот Джо Миллер версальского правительства, «засунув руки в карманы штанов, переходил от одной группы пленных к другой, отпуская шуточки», когда первая партия пленных парижских национальных гвардейцев подвергалась в Версале жесточайшим насилиям со стороны «овечек» Пьетри.

Жюль Ферри, бывший до 4 сентября нищим адвокатом, ухитрился сколотить себе во время осады как мэр Парижа состояние за счет голода столицы, вызванного в значительной мере его же хозяйничаньем. Документальные доказательства этого находятся в руках Коммуны. Тот день, когда ему пришлось бы дать отчет в своем хозяйничаньи, был бы днем вынесения ему приговора.

Эти люди являются поэтому смертельными врагами рабочего Парижа, не только как паразиты господствующих классов, не только как люди, предавшие Париж во время осады, но прежде всего как обычные уголовные преступники, которые только на развалинах Парижа, этого оплота французской революции, могут надеяться добыть себе отпускные билеты [tick-ets-of-leave] [в Англии выдавались преступникам, отпущенным под надзор полиции. Ред.]. Эти отъявленные мошенники были самыми подходящими людьми, чтобы стать министрами Тьера.

2) ТЬЕР, ДЮФОР, ПУЙЕ-КЕРТЬЕ

В «парламентском смысле» вещи — только предлог для слов, которые служат ловушкой для противника, засадой для народа или предметом актерской рисовки для самого оратора.