Читаем Том 17 полностью

После стычки на Вандомской площади в Версале царила растерянность. Атаки на Версаль ждали 23 марта, потому что вожди коммунального движения объявили, что они двинутся на Версаль, если Национальное собрание предпримет какие-либо военные действия. Собрание ничего не предприняло. Наоборот, оно приняло, как безотлагательное, предложение о проведении коммунальных выборов в Париже и т. д. Этими уступками Собрание признало свое бессилие. В то же самое время — роялистские интриги в Версале. Бонапартовские генералы и герцог Омальский[393]. Фавр открыто заявил, что он получил письмо от Бисмарка, в котором говорилось, что если порядок не будет восстановлен к 26 марта, то Париж будет занят германскими войсками. Красные сразу разглядели эту жалкую выдумку. Стычка на Вандомской площади была спровоцирована подделывателем документов Ж. Фавром, этим подлым иезуитом, который (21 марта?) взошел на трибуну Версальского собрания, чтобы надругаться над народом, извлекшим его из ничтожества, и поднять Париж против департаментов. 30 марта. Прокламация Коммуны:

«Сегодня преступники, которых вы даже не пожелали преследовать, злоупотребляют вашим великодушием, чтобы у самых ворот города организовать очаг монархического заговора. Они подстрекают к гражданской войне, они пускают в ход все средства коррупции, они вступают в сообщничество со всеми, они дошли до того, что даже клянчат о помощи у иностранцев»[394].

Тьер

25 апреля, на приеме мэров, их помощников и членов пригородных муниципальных советов Сенского департамента, Тьер сказал:

«Республика существует. Глава исполнительной власти — простой гражданин».

Прогресс Франции с 1830 до 1871 г. заключается, по Тьеру, в следующем: в 1830 г. Луи-Филипп был «лучшей из республик»; в 1871 г. лучшей из республик является сам маленький Тьер — министерское ископаемое времен царствования Луи-Филиппа.

Г-н Тьер начал свое правление с акта узурпации. Национальное собрание назначило его главой министерства Собрания; главой же исполнительной власти Франции он назначил себя сам.

Национальное собрание и парижская революция

Собрание, созванное по указке иноземного завоевателя, было выбрано, как это ясно изложено в версальской конвенции от 28 января, с одной единственной целью: оно должно было решить, продолжать ли войну или заключить мир. Призывая французский народ к избирательным урнам, парижские capitulards сами ясно определили это специальное назначение Собрания, чем в значительной мере объясняется и самый его состав. Так как продолжать войну стало невозможным в силу самих условий перемирия, покорно принятых capitulards, то Собранию фактически оставалось только зарегистрировать позорный мир, а для этого специфического дела наихудшие люди Франции годились лучше всего.