Читаем Том 12 полностью

Для того чтобы понять политические причины и цель войны, которую англичане недавно начали против Персии и вели, согласно самым последним отчетам, так энергично, что шах был принужден капитулировать, — для этого необходимо припомнить кое-какие события из истории Персии. Основанная в 1502 г. Исмаилом, считавшим себя потомком древних персидских царей, персидская династия, в продолжение более двух столетий поддерживавшая могущество и престиж великой державы, получила сокрушительный удар около 1720 г., во время восстания афганцев, населявших восточные провинции Персии. Афганцы вторглись в Западную Персию, и двум афганским князьям удалось в течение нескольких лет продержаться на персидском престоле. Вскоре, однако, их изгнал из страны знаменитый Надир, действовавший вначале в качестве полководца персидского претендента. Впоследствии он сам завладел короной и не только покорил восставших афганцев, но своим знаменитым вторжением в Индию во многом содействовал разложению пришедшей в упадок империи Моголов и тем подготовил почву для установления британского господства в Индии.

Во время анархии, воцарившейся в Персии после смерти Надир-шаха в 1747 г., возникло независимое афганское королевство во главе с Ахмедом Дуррани, объединившее княжества Герат, Кабул, Кандагар, Пешавар и все земли, которыми впоследствии завладели сикхи[113]. Это весьма слабо сцементированное королевство рухнуло после смерти его основателя; оно снова распалось на свои составные части — на независимые, возглавляемые своими собственными вождями и бесконечно враждовавшие между собой афганские племена, которые объединялись лишь в исключительных случаях, когда их принуждала к этому общая необходимость столкновения с Персией. Этот политический антагонизм между афганцами и персами, основанный на племенных различиях, усугубленный историческими традициями, поддерживаемый пограничными распрями и взаимными претензиями, как бы санкционируется в то же время религиозным антагонизмом, поскольку афганцы — это мусульмане-сунниты, то есть правоверные мусульмане, тогда как Персия — оплот еретиков-шиитов.

Несмотря на этот острый и всеобщий антагонизм, у персов и афганцев все же была одна точка соприкосновения — их общая вражда к России. Россия вторглась в Персию впервые при Петре Великом, но мало от этого выиграла. Успешнее в этом отношении действовал Александр I; он лишил Персию по Гюлистанскому договору[114] двенадцати провинций, расположенных большей частью к югу от Кавказского хребта. В результате войны 1826–1827 гг., окончившейся Туркманчайским договором[115], Николай отнял у Персии еще несколько областей и запретил ей навигацию в ее же собственных прибрежных водах Каспийского моря. Память о захватах ее земель в прошлом, притеснения, которые Персия вынуждена терпеть в настоящем, и боязнь вторжений в будущем в одинаковой степени способствовали тому, чтобы вызвать у нее смертельную вражду к России. Афганцы, со своей стороны, хотя у них и не было никогда подлинных столкновений с Россией, привыкли считать ее извечным врагом своей религии, исполином, который должен поглотить Азию. Отношение к России, как к своему естественному врагу, побудило оба народа, персов и афганцев, считать Англию своей естественной союзницей. Таким образом, для того чтобы сохранить свое господствующее влияние, Англии нужно было лишь разыгрывать роль благожелательного посредника между Персией и Афганистаном и выступать решительным противником вторжения русских. Показная дружба, с одной стороны, и серьезное сопротивление, с другой — ничего больше и не требовалось.