На этот раз англичане попали в трудное положение. Пока национальный китайский фанатизм распространяется, по-видимому, только в тех южных провинциях, которые не примкнули еще к великому восстанию[191]. Ограничится ли война этими провинциями? В таком случае она, наверное, не приведет ни к какому результату, так как ни одному жизненно важному центру Империи не будет угрожать опасность. В то же время война станет для англичан чрезвычайно опасной, если фанатизм охватит население внутренних областей. Можно до основания разрушить Кантон и захватывать всевозможные пункты на морском побережье, но любых сил, которые англичане могли бы собрать, не хватило бы, чтобы завоевать и удержать за собой две провинции — Гуандун и Гуанси. Что же в таком случае могут они сделать в дальнейшем? Территория к северу от Кантона вплоть до Шанхая и Нанкина находится в руках китайских повстанцев, восстанавливать которых против себя было бы серьезной ошибкой, а к северу от Нанкина единственным пунктом, наступление на который могло бы привести к решающим результатам, является Пекин. Но где взять армию для создания укрепленной и снабженной гарнизоном операционной базы на побережье, для преодоления всех препятствий на пути движения, для обеспечения связи с побережьем при помощи особых отрядов и для того, чтобы появиться со сколько-нибудь внушительными силами под стенами города, по размерам равного Лондону, расположенного за сто миль от места высадки этих сил? С другой стороны, удачная военная демонстрация против столицы могла бы подорвать основы самого существования Китайской империи, ускорить падение династии Цин и создать условия для продвижения не англичан, а русских.

Новая англо-китайская война сулит так много осложнений, что положительно невозможно предугадать, какой она примет оборот. Недостаток войск в течение ряда месяцев и недостаток решимости в течение еще более длительного времени обрекут англичан почти на полное бездействие, за исключением, пожалуй, наступления на какой-нибудь второстепенный пункт, каковым при нынешних обстоятельствах можно считать также и Кантон.

Несомненно одно: смертный час старого Китая быстро приближается. Гражданская война уже разделила Империю на Юг и Север, и государь повстанцев, находясь в Нанкине, по-видимому, в такой же мере огражден от императорских войск (если не от интриг своих собственных сторонников), в какой сам «сын неба» — император — огражден от повстанцев в своем Пекине. До сих пор Кантон ведет нечто вроде самостоятельной войны с англичанами и вообще со всеми иностранцами; но пока британские и французские эскадры и войска стягиваются к Гонконгу, сибирские пограничные казаки медленно, но неуклонно продвигают свои станицы от Даурских гор к берегам Амура, а русская морская пехота окружает укреплениями великолепные гавани Маньчжурии. Самый фанатизм южных китайцев в их борьбе против чужеземцев говорит, по-видимому, о сознании огромной опасности, грозящей старому Китаю; пройдет немного лет, и мы будем свидетелями предсмертной агонии самой древней империи в мире и вместе с тем зари новой эры для всей Азии.

Написано Ф. Энгельсом около 20 мая 1857 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5032, 5 июня 1857 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС

ИНТЕРЕСНЫЕ РАЗОБЛАЧЕНИЯ

Лондон, 26 мая 1857 г.