Читаем Том 10 полностью

Что касается последнего пункта, то граф Орлов изъявил свою готовность пойти на компромисс, но совещание ответило отказом. Почему же совещание ответило отказом? Или почему русский император отклонил последние условия совещания? Ведь предложения обеих сторон совпадали. Возобновление старых договоров было принято, русский протекторат — также, лишь с некоторыми формальными изменениями, от своего последнего пункта Россия сама отказалась; не могло же австрийское требование об изгнании политических эмигрантов[59] явиться причиной разрыва между Россией и Западом. Очевидно, русский император сейчас находится в таком положении, что не может принять никаких условий, выдвинутых Францией и Англией, и что он должен подчинить себе Турцию, независимо от того, повлечет ли это за собой европейскую войну или нет.

В военных кругах войну уже считают неизбежной, и приготовления к ней ведутся по всем линиям. Адмирал Брюа уже выехал из Бреста в Алжир, где он должен погрузить на суда 10000 человек; шестнадцать английских полков, расквартированных в Ирландии, получили приказ приготовиться к отправке в Константинополь. Экспедиция может иметь только две цели: или принудить турок подчиниться России, как утверждает г-н Уркарт, или действительно всерьез повести войну против России. В обоих случаях турок неминуемо постигнет одинаковая участь. Если они — хотя бы и не непосредственно — снова попадут в руки России и подвергнутся действию ее разрушительных сил, то Оттоманская империя скоро сведется, как в свое время Византия, к территории, непосредственно примыкающей к столице. Если же турки попадут под безраздельную опеку Франции и Англии, то они все равно утратят власть над своими европейскими владениями.

«Если мы должны взять ведение войны в свои руки», — замечает «Times», — «то мы должны иметь и возможность руководить всеми операциями».

В таком случае турецкое правительство будет поставлено под непосредственное начало послов западных держав, турецкое военное министерство — под начало военных министерств Англии и Франции, а турецкие армии — под начало французских и английских генералов. Турецкая империя в своем прежнем виде перестанет существовать.

После своего полного «провала» в Вене граф Орлов теперь возвратился в С.-Петербург, «получив заверение в том, что Австрия и Пруссия при всех обстоятельствах будут соблюдать нейтралитет».

С другой стороны, из Вены сообщают по телеграфу, что в турецком правительстве произошла перемена, так как сераскир и капудан-паша [военный министр и морской министр. Ред.] подали в отставку. «Times» не может понять, каким образом военная партия могла потерпеть поражение как раз в тот момент, когда Англия и Франция собираются начать войну. Если это известие верно, то я, со своей стороны, могу в этом «спасительном» событии усмотреть только работу представителя английского коалиционного кабинета в Константинополе, того самого представителя, который в своих депешах, опубликованных в Синей книге, так часто выражает сожаление по поводу того, что «он в своем давлении на турецкий кабинет пока еще не смог пойти так далеко, как это было бы желательно».