Читаем Том 10 полностью

«Арест капитана Филиппеско и двух других офицеров, осмелившихся ослушаться приказаний генерала Будберга, вызвал сальное возмущение в рядах молдавского ополчения и усилил нежелание служить в русской армии. 29 августа незадолго до часа, назначенного для смотра, гетман Маврокордато отправился в кавалерийские казармы, расположенные против правительственного дворца. Каково же было его изумление и ужас, когда он не нашел в них ни одного человека. Солдаты, вместо того чтобы седлать коней для смотра, ухитрились все до одного сбежать из конюшен, бросив иа месте оружие и имущество. Незадачливый, гетман спешит в артиллерийские казармы, — там его ждет новый сюрприз. Орудия стоят по своим местам на плацу, но люди исчезли. В отчаянии Маврокордато уже видит себя сосланным в Сибирь. Однако ему удается собрать десятка три артиллеристов, которым он, дрожа от ярости и страха, приказывает запрягать лошадей и вывозить орудия на площадь, где назначен смотр. «Пусть нас тащат туда силой, — кричат они, — мы не повинуемся приказам русских». С этими словами они запирают двери казарм. В эту минуту на площади раздается дробь барабанов. Это вся дивизия Остен-Сакена в составе двенадцати батальонов, одного драгунского полка и трех дивизионов артиллерии. Установив заставы на всех улицах, дивизия выстраивается на площади и полностью блокирует правительственный дворец и казармы молдавской конницы. Шестьдесят кавалеристов-молдаван, которых успели вернуть, построились перед казармой. Напротив них — 12000 русских — пехота, конница и артиллерия. Появляется Остен-Сакен в сопровождении генерала Будберга и многочисленной свиты. Войска московитов развернулись колоннами и с примкнутыми штыками, с криками «ура» продефилировали перед своими генералами. Затем они построились в каре в 150 ярдах от молдавских кавалеристов. Раздалась команда заряжать. Русские солдаты, перекрестившись, выполнили команду. Затем им было приказано целиться в шестьдесят молдаван. Когда и это было выполнено, Остен-Сакен со своей свитой подъехал к кучке молдавских ополченцев и стал призывать их следовать за его армией, в случае отказа угрожая им всем расстрелом. Ответом на его призыв было долгое молчание. Ужасное волнение охватило собравшуюся на площади толпу. Но вот один из молдаван выезжает из строя и спокойным голосом обращается к русскому генералу. «Мы — молдавские солдаты, — говорит он, — и наш долг — защищать свою родину, а не сражаться за чужеземцев. Делайте с нами, что хотите. Мы с вами не пойдем». «Можете нас убить, но мы с вами не пойдем», в один голос повторяют шестьдесят солдат. Услышав этот смелый ответ, Остен-Сакен приказывает им спешиться и сложить оружие, словно намереваясь немедленно отдать приказ о казни. Они повинуются, готовые умереть. Мгновенно тысячи солдат окружают их, набрасываются на них и берут их в плен. Совершив этот бранный подвиг, они направляются к казармам молдавских артиллеристов, где за запертыми воротами все еще отсиживаются тридцать человек. Солдаты, выломав ворота, проникают внутрь здания; происходит схватка, и превосходящие силы противника берут и артиллеристов в плен. Их поспешно уводят прочь, осыпая оскорблениями и угрожая смертью. Они остаются невозмутимы. Только один из них, молодой 22-летний корнет, с горящими от гнева глазами подходит к генералу Врангелю и, обнажив грудь, восклицает: «Вот моя грудь. Пробейте ее своими пулями, если посмеете». Генерал не посмел. Корнета и его товарищей разоружили и между двумя рядами штыков отправили в лагерь Остен-Сакена, за воротами Ясс. Что с ними стало — никому не известно. Что касается трех офицеров, арестованных накануне вечером, то многие опасаются, что их ждет расстрел. В тот же вечер русские окружили поле, где стоял лагерем полк молдавской пехоты, но застали там только 150 человек — остальные успели скрыться. Население Ясс во всеуслышание поносит своих покровителей. Шестьдесят кавалеристов, тридцать артиллеристов и сто пятьдесят пехотинцев захвачены в плен и разоружены 12000 русских с тремя батареями. — Этой единственной победой отмечена кампания русских в Дунайских княжествах».