Читаем Том 1 полностью

Анна–Мари. Ну вот. Чайник закипел. Посмотрим, что нам принесла Луиза. Гм. Неплохо. (Ест. Протягивает ему.) Закусывайте.

Раненый. Здесь так уютно, так хорошо. Красивые вещи вокруг. (Показывая на маленькую статуэтку.) Как этот дикарь язык высунул!

Анна–Мари. Это редкая вещь. Привезена с Явы.

Раненый. Странно. Чего только не бывает на свете. Вот сидишь — и около тебя красивая девушка, и она кормит тебя всякими вкусными вещами. Странно.

Анна–Мари. Сколько вам лет?

Раненый. Девятнадцать минуло. Какие у вас белые, руки. Я хотел бы дотронуться до них.

Анна–Мари. Почему вы этого не делаете?

Раненый. Вы хотели мне что–то сказать.

Анна–Мари. Да. Хотела. (Гладит его по волосам.) Но вы дрожите весь.

Раненый. Я дрожу?

Анна–Мари встает. Ходит взад и вперед.

Раненый. (Следит за ней взглядом.) Я никогда не знал настоящей девушки. Только таких — с улицы. В этом городе живет одна девушка, она когда–то любила меня. Но такой, каким я стал, я все не могу решиться пойти к ней. Вот уже шесть дней… (Умолкает, не спуская глаз с Анны–Мари.)

Анна–Мари. Почему вы замолчали? Как вас зовут?

Раненый. Пауль.

Анна–Мари (стоит перед зеркалом, старается поймать в зеркале его взгляд, медленно.) Когда ты меня наконец поцелуешь, Пауль?

Раненый целует ее шею, плечи, грудь.

Господин Шульц (входит с тайным советником). Простите. Мы помешали.

Тайный советник. Тысячу извинений. Следуя настойчивому приглашению господина Шульца…

Раненый. Кто этот господин? Что угодно этому господину? Какие права у этого господина? Неужели вы тоже из… из таких?

Анна–Мари (Шульцу). Как вы смели без предупреждения?

Господин Шульц. Прошу без кинодрам, мой ангел. Перед господином советником нам ведь стесняться нечего. Ну, словом, прежде всего сядем. (Сидится.) Ситуация, по–моему, достаточно ясна. Я позвонил, не застал тебя: пора пить чай, мы сами себя пригласили. Твой гость нисколько нам не помешает. Правильно? Можно ли что–нибудь возразить против такого великодушного толкования вещей? (Раненому.) Кстати, ваше лицо мне знакомо. Ага! Наш гордый испанец из «Скачущего кенгуру». Феноменальная память на лица, верно? А теперь давайте чай пить. Так–то.

Раненый. Я ничего не понимаю. Это страшнее, чем на фронте. Я ничего не понимаю.

Господин Шульц. Незачем все понимать, почтеннейший. Знание — смерть или что–то в этом роде, как говорит наш великий национальный поэт. Сначала чай, затем философия, говорю я, Густав–Лебрехт Шульц, крупный промышленник из Мюльгейма–на–Руре. Великолепна эта яванская статуэтка. Не правда ли, дорогой советник? Привез ее как–то из небольшого кругосветного путешествия.

Анна–Мари. Хватит. Не желаю больше. Ты тогда толкнул меня в грязь. Теперь я на верной дороге. То, что я сегодня сделала и хотела сделать, это хорошо. Назад возвращаться не хочу. Уходи.

Господин Шульц. Гром среди ясного неба. Сорокадвухсантиметровый снаряд. Господин советник, подтвердите: я вел себя абсолютно по–джентльменски. Светский человек извиняет капризы. Смотрит сквозь пальцы на игру нервов. Но теперь точка. Я не желаю превращать мою тускуланскую виллу в бедлам. Точка.

Анна–Мари (горячо). Это не каприз. Это не игра нервов. Я тебя знаю. Ты готов всякое доброе побуждение обратить в гнусность, совесть назвать игрой нервов. До чего же ты мне противен! Я привела к себе этого юношу потому, что мне жаль его, потому что я хотела сделать ему добро, потому что каждая минута радости, которую я ему дам, — это что–то хорошее, а каждая минута пребывания с тобой… срам. Потому что я хочу вырваться отсюда. Потому что я хочу назад — к Томасу Вендту.

Господин Шульц (посвистывая сквозь зубы). «О чем поешь, соловушка». Не любовная историйка, значит, а общественный подвиг, этика, гуманность, Томас Вендт. (Короткая пауза, затем отрывисто, энергично.) Спасибо. Этим меня не соблазнишь. Теперь такие вещи опасны. Бунт — подавлять в корне.

Стало быть, фрейлейн, вам угодно, чтобы я именно так расценивал ситуацию? (С часами в руках.) Даю две минуты на размышление. Затем делаю выводы. Понятно?

Анна–Мари. Не нуждаюсь в ваших двух минутах. Что сказано, то сказано.

Господин Шульц. Как вам угодно. Контракт с домовладельцем заключен на мое имя. Квартиру вы освободите.

Тайный советник. Помилуйте, дорогой господин Шульц…

Господин Шульц. В течение трех часов. Платье, тряпье можете забирать, мебель, драгоценности остаются здесь.

Тайный советник. Милостивая государыня, я безутешен. Если я…

Анна–Мари. Мне ни к чему эти три часа. Я ухожу немедленно.

Раненый (тяжело ступая, идет к двери). Я…

Анна–Мари. Мы пойдем вместе, Пауль. (Уходит с раненым.)

Господин Шульц. Пауль. Гм. Этика мчится на всех парах.

Тайный советник. Чрезвычайно неприятно. Как могли вы такое восхитительное создание просто взять да вышвырнуть?

Господин Шульц. Можете подобрать это создание. Но не советую. У меня большой опыт с этими высоконравственными женщинами. Утомительная штука.

Тайный советник. Я уже почти ничему не удивляюсь. Но эта девочка как она стояла здесь. Возмущенная добродетель. В высшей степени волнующая картина, крайне привлекательно. (Молчание.)