Читаем Толмач полностью

Толмач

Николай II беспокойно забарабанил пальцами по столу.

– Простите, Ваше Величество, – нахмурившись, продолжил Витте, – но это все больше напоминает мне наши ошибки на Кавказе. Как черкесы говорят, не купи дом, купи соседа. Зачем нам самим создавать себе нового врага? Чтобы вечно кормить военных?

– Все, Сергей Юльевич, хватит! – отрезал царь. – Это уже за пределами вашего ведомства. Благодарю за откровенность.

Витте наклонил голову и стремительно вышел из кабинета.

«Черт! Пропала дорога! – стиснув зубы, думал он. – Все насмарку! Все десять лет трудов!»

Словно мифический царь Мидас, превращавший все, к чему ни прикоснется, в золото, военные все умудрялись превратить в единственный смысл своей жизни – войну. Но – Господи! – как же ему было жаль своей дороги!

* * *

За несколько недель напряженного труда Семенов настолько втянулся в сугубо штатскую по сути работу, что порой ему казалось, что так было, а теперь уже и будет всегда. Даже собственное воинское прошлое стало казаться дурным сном, который никогда уже не повторится. Но в начале июня, прибыв с проверкой в Гирин, поручик неожиданно попал в самую гущу событий.

По улицам города-арсенала шествовала толпа почти неотличимых один от другого китайцев – с одинаково тщательно выбритыми головами и с одинаково обернутыми вокруг голов черными тугими косичками. Их было так много, что Семенов даже испугался – на секунду, не более. А потом они остановились прямо напротив русского представительства, и началось уже многократно виденное поручиком почти цирковое представление – с разбиванием голым кулаком черепицы и ломанием о головы толстенных досок. И впервые Семенову не было ни смешно, ни любопытно.

– Черепица-то подпилена… – хмыкнул кто-то позади поручика, и Семенов оглянулся.

Это был есаул Охранной стражи – крепкий и, по всему видно, матерый мужик.

– Вряд ли, – покачал головой Семенов. – Я когда в Инкоу служил, проверял – целая черепица.

– Не может человек такое голой рукой сотворить, – загудели в поддержку своего есаула казаки. – Кости лопнут.

И, словно услышав недоверие в их голосах, от толпы, как по команде, отделились человек восемь, и один сунул целую черепицу есаулу в руки и что-то произнес.

– Он хочет, чтобы вы ее подержали, – перевел состоящий при казаках толмач-китаец.

– Это еще зачем? – хмыкнул есаул, отодвигая черепицу от себя.

Китаец развернулся к толпе и что-то резко выкрикнул. Те засмеялись.

– Он говорит, господин есаул боится, – перевел толмач.

Есаул набычился, выхватил черепицу и попробовал ее на излом.

– Целая, зараза… – с сожалением констатировал он и повернулся к толмачу, – спроси, чего ему надо.

Толмач продублировал вопрос на китайском и тут же перевел ответ:

– Просто держите. Он покажет, как это делает. Есаул хмыкнул и поднял черепицу повыше, и в следующий миг буквально в долю секунды китаец взлетел на полметра вверх и ударил в черепицу ногой.

Она брызнула осколками, словно гнилая груша.

– Сволочь! – ойкнули рядом. – Мне чуть глаз не выбило!

Боец горделиво улыбнулся, что-то долго и презрительно говорил, а затем повернулся к русским спиной и неторопливо направился к своим.

– Что он сказал? – выдохнул оторопевший есаул.

– Сказал, что кунг-фу – искусство, – без промедления перевел толмач.

И тогда поручик, внимательно наблюдавший за всем этим со стороны, повернулся к Курбану:

– Ну-ка, а теперь ты переведи…

– Наши заклинания делают нас неуязвимыми, – сухо произнес Курбан, – а наш дух – подобным клинку. Поэтому скоро вы все умрете.

– Чего?! – возмутился есаул. – А ну иди сюда, китаеза!

Китаец резко остановился, снова повернулся к есаулу лицом, вытащил из-за красного кушака широкий нож, задрал рубаху вверх и решительно провел себе лезвием по голому животу.

– Смотри, мы неуязвимы, – перевел Курбан. Есаул растерянно огляделся. Огромная толпа китайцев замерла и напряженно ждала, чем кончится противостояние, и пока русские проигрывали.

– Значит, так, – гневно пыхнул есаул в усы и повернулся к стоящему рядом казаку, – ну-ка, дай мне свою винтовку.

Казак оторопело отдал оружие, и есаул потряс винтовкой в воздухе.

– А это вы видели, желтопузые?! Кто хочет попробовать?

Толпа молчала.

– Ну?! – выкрикнул на глазах багровеющий есаул и полез в карман. – Я даже деньги на кон поставлю! Тридцать рублей! Чья магия победит русскую винтовку?! Чей дух сильнее пули?! Ну же! Я жду!

Толпа молчала.

– Вот то-то же, – мстительно выдохнул есаул, – теперь хоть видно, кто чего стоит…

Курбан спокойно и точно перевел каждое слово, дождался, когда толпа тронется с места и пойдет своим путем, и повернулся к печально стоящему рядом Семенову:

– Не бойся, Иван Алексеевич. Их магия тебя не убьет.

– Ты-то почем знаешь? – тоскливо промолвил тот.

– Пока боги на твоей стороне, китайцы не опасны, – со знанием дела объяснил Курбан.