Читаем Толмач полностью

Кан Ся кивнул, присел, куда показали, и замер: прямо на него смотрела точная копия того самого Золотого Дракона с умными нефритовыми глазами, что приходил к нему во сне! А тем временем Учитель неторопливо развернул сверток, вытащил все восемь экземпляров переписанного отчета, внимательно просмотрел один и удовлетворенно кивнул.

– Передайте господину Яо мою благодарность.

– Что? – как очнулся Кан Ся.

– Что вас так заинтересовало? – улыбнулся Учитель.

– Дракон, – показал глазами Кан Ся. – Мне кажется, я его где-то видел.

Учитель насторожился.

– Не думаю…

– Простите меня, Учитель, – поклонился Кан Ся. – Я ошибся.

– Некоторые ошибки стоят нам всех наших достижений, – внимательно заглянул ему в глаза Чжан Чунфа.

Кан Ся похолодел, секунду колебался и все-таки решился:

– Простите, Учитель, можно вопрос?

Чжан Чунфа кивнул.

– Магия действует? – глотнув, спросил Кан Ся и, боясь, что его не дослушают, заторопился: – Я видел некитайскую магию. Это опасно?

Учитель мгновенно посерьезнел.

– Ты видел пекинские улицы сегодня?

Кан Ся кивнул.

– Эти улицы очень опасны сегодня, Кан Ся, но их разбудило слово, а прежде слова была мысль. Как по-твоему, мысль опасна?

Кан Ся удивился и вдруг вспомнил, как давным-давно вдруг подумал, что надо бы арестовать контрабандный груз, переправляемый через Амур лодочником Бао. Одна-единственная, почти случайная мысль привела его тогда в камеру смертников, а вот теперь и сюда.

– Мысль очень опасна, Учитель.

– Так вот, Кан Ся, – вздохнув, поставил пустую чашечку на столик Учитель, – магия неопасна; опасна мысль, которая за ней стоит.

* * *

В конце мая Курбан так хорошо освоил дарованную ему богами карту, что его осенила, может быть, самая важная за всю его жизнь мысль. Он вдруг понял, что может обозначить границы своих владений!

Зачем это делать, вопросов не было. Он прекрасно понимал, что высшая справедливость, которую прямо сейчас осуществлял самый честный из всех помощников Эрлик-хана – Человек-Вепрь, просто обязана рано или поздно привести к возрождению древнего и славного Тангутского царства. У него даже возникло подозрение, что именно для этого боги и сохраняют жизнь русскому поручику.

А потому каждый вечер он дожидался, когда Семенов уснет, а затем осторожно вытаскивал похищенный из его сумки карандаш и уходил в кладовку или на кухню или просто прикрывался плащом. Разжигал волшебную керосиновую лампу, а затем осторожно доставал и разворачивал карту земли своего божественного предка богатыря Манджушри.

Курбан не умел читать, но каждое название этой карты, хоть раз кем-нибудь произнесенное вслух, запоминал навсегда. И, собственно, самой важной задачей теперь было точно соотнести каждое такое название с местом на карте.

Это было непросто. Да, офицеры при нем не стеснялись и свободно тыкали пальцами в свои карты, вслух называя и названия мест – и свои намерения относительно них. Кое-что из названий он запомнил исключительно благодаря тому, что проезжал мимо этих станций и городов. Но – Великая Мать! – сколько же оставалось непознанного!

– Сун-га-ри… – по слогам произносил он имя реки и уверенно ставил на ней крестик.

Он, главный и прямой потомок и наследник птицы Гаруды, с легкостью узнавал испорченное китайским сюсюканьем и замаскированное русскими буквами немыслимо древнее тангутское слово «Гун-Гар» – Господин Гар.

– Ар-р-гун-н… – с удовольствием произносил он имя еще одной реки и кропотливо присоединял к своим владениям еще один кусок. Только глухой не услышал бы в этом названии «Гар-Гун» – Гар-Господин.

– Джун-га-рия… – повторял он слышанное от офицеров слово и радостно ухмылялся. Выходило так, что и эта огромная, бог весть где находящаяся и неизвестно кем теперь заселенная земля тоже принадлежит ему!

Он двигался сантиметр за сантиметром, река за рекой и город за городом, от Пекина до Аньды, от Ханки до Далай-Нора, все увеличивая и увеличивая свои владения, пока со всех сторон не уперся в квадратные границы карты. И когда это произошло, его сердце затрепетало, а к глазам подступили слезы.

Все древние предания Курбан знал наизусть, и они однозначно утверждали: поставленная на спину гигантской рыбы и разделенная между духами-эдженами земля – плоская и квадратная, точь-в-точь как эта карта! И это означало только одно: весь срединный – между Небом и Преисподней – мир на самом деле принадлежит лишь ему.

* * *

Убийство драгомана японского посольства Сугиямы словно сорвало предохранитель – не в Пекине, нет. За тысячи и тысячи верст от разрубленного тела японского дипломата, в Британии и Японии, в Германии и России, вовсю скрипели перья десятков шифровальщиков и неудержимо трещали сотни телеграфных аппаратов.