Читаем Толмач полностью

Половина сказанного четырьмя спутниками Эрлик-хана была предельно ясна, но от того не менее значительна. Во-первых, Владыка Преисподней решил вернуться в срединный мир, и это означало, что все второстепенные боги типа Христа, Магомета и китайского Императора Неба рухнут со своих самовольно занятых пьедесталов и займут место прислуги.

Во-вторых, Эрлик собирался воплотиться одновременно в двух лицах: Гарудой и Мармаром, то есть в теле оруса или монгола с одной стороны и в теле китайца с другой. Так поступали многие боги. Слова же о двух коронах вполне позволяли утверждать, что Эрлик родится наследником двух величайших императорских фамилий.

И, в-третьих, именно ему, Курбану, поручалось открыть Двери Преисподней. Правда, поначалу Курбана несколько озадачило указание о том, что ключи от нее следует искать в истоках Поднебесной, но, продышавшись и придя в себя, шаман лишь усмехнулся – намек был предельно прозрачен: исток Великой Китайской империи – это Мукденский храмовый город, прародина Цинов.

А вот затем начинались загадки.

«Пусть сын Дракона станет сыном Птицы, – мысленно повторил сказанное Пречестным Вепрем Курбан, – и станет жертвой между ними в час слияния».

Намек на необходимость принести последнюю перед приходом Эрлика жертву Курбан понял сразу, но ни где, ни когда, ни кого следует принести в жертву, он сообразить не мог.

* * *

Их гнали несколько верст, а потом впереди показался поселок Верхне-Благовещенский, и растянувшуюся на полверсты колонну остановили на берегу, а штатский отправился договариваться с вышедшими навстречу казаками.

– Указание губернатора, говоришь, – прищурился поселковый атаман и развернулся к своим. – Слышали, ребята?! Велено косоглазых на наших лодках на тот берег отправить…

– Что?! – загудели казачки. – Этого еще нам не хватало! На тот свет их надо отправить, а не на тот берег!

– Вы что, в своем уме? – возмутился штатский и нервно поправил пенсне.

Поселковый атаман поднял руку, и казаки постепенно стихли.

– А вы, ваше…ство, не кипятитесь, – недобро улыбнулся он штатскому, – а ну, как они наши лодки захватят да против нас же и повернут? Да и захватят ваш Благовещенск. Что тогда? Кто в ответе перед государем будет?

Штатский растерялся, но постепенно пришел в себя.

– Это вы с вашим наказным атаманом обсудите, – нашелся он, – а я в военном деле не специалист.

– Оно и видно, – закивал поселковый атаман. – А потому слушайте, что я, человек военный, скажу.

Штатский замер.

– Приказ губернатора мы, конечно, исполним и китаез на тот берег отправим.

Казаки недовольно загудели, но атаман снова успокаивающе поднял руку.

– Но наших русских лодок им не видать. Пусть своим ходом добираются.

– Как это? – уронил пенсне штатский.

– А вплавь!

Штатский с минуту пытался осмыслить сказанное, глянул в сторону почти бескрайнего Амура и растерянно моргнул.

– Они же потонут все…

Атаман развел руками:

– А это уже не наша забота.

– А если они жаловаться начнут?

Атаман рассмеялся.

– Я же сказал, что выполню приказ. А я слово держу. Так что, ваше…ство, назад никто не повернет. А если кто артачиться будет, мы с теми по-нашему, по-русски поговорим.

* * *

Когда от поселка на них помчалась казачья лавина, Бао понял, что назревает беда. Он выхватил у Цзинь укутанного в теплую кофту «маленького императора» Вана, взял жену за руку и, расталкивая взволнованную толпу, побежал к Амуру, надеясь берегом прорваться назад, к Благовещенску. Но его тут же отбросили назад обогнувшие толпу со всех сторон всадники.

– Куда прешься, рожа немытая?!

Толпа охнула и – вся – подалась вслед за Бао к Амуру.

– Значитца, так, господа китаезы! – громко оповестил атаман. – Приказ губернатора все слышали! Вперед! За родину!

Толпа встревоженно загудела, и атаман повернулся к своим:

– Давай, ребята! Дави косоглазых!

Конники засвистели, заулюлюкали, послали лошадей вперед и, размахивая над головами кто шашкой, кто нагайкой, начали оттеснять толпу к реке. А со стороны поселка все подходили и подходили все новые и новые мужики – кто с топором, кто с дубьем.

– Что вы делаете?! – заорал кто-то, но тут же щелкнул винтовочный выстрел, второй, третий, и женщины завизжали, толпа смешалась, и люди, падая, вставая и давя друг друга, побежали прочь – к реке.

– Вперед, православные! За веру! За царя! За Отечество! Бей косоглазых! Россия для русских!

Бао подтянул к себе Цзинь и, стараясь не выронить Вана, тоже стал отступать, но едва первые ряды по пояс вошли в воду, перепуганные дети зашлись плачем, и толпа подалась обратно – на берег. Щелкали выстрелы, чмокали нагайки, но огромная, растянутая вдоль берега на сотни саженей масса подчинялась только сама себе и то вползала в воду, то снова подавалась на берег. А потом один китаец рискнул и пошел напролом.