Читаем Только свои полностью

– Перестаньте! – поморщился Мухтаров. – Мы говорим о серьезных вещах. Если существовал заговор, то ваш отец был обречен. Нужно честно и откровенно рассказать обо всем, что произошло вчера в Лондоне и сегодня здесь. Я думаю, следователям будет интересно расследовать именно эту версию.

– Обязательно расскажем, – согласился я, – но как преступник мог угадать, какой бокал возьмет мой отец? Там стояло двенадцать бокалов, из которых мы использовали днем три и вечером еще четыре. Как мог убийца вычислить бокал моего отца? Или это совпадение?

– Ваш отец мог оставить один бокал чуть в стороне, – на ходу придумал Мухтаров. – Мне кажется, он так и сделал.

Все молчали. Было понятно, что Салим врет, пытаясь выдать желаемое за действительное. Но никто не хотел с ним спорить. Все понимали, насколько серьезная ситуация может сложиться вокруг убийства посла. Если мы попадем в круг подозреваемых, то это будет настоящий кошмар. Меня с Рахимой еще, возможно, выпустят как дипломата и его жену. А остальных отпустят только под залог. Салим и Тудор не очень бедные люди и смогут заплатить любой залог. Но на их репутации будет поставлен жирный крест. Раз и навсегда. Поэтому версия о появлении в доме какого-то хулигана или грабителя будет поддержана всеми присутствующими, в этом я не сомневался.

– Нас еще могут задержать! – в сердцах воскликнул Мухтаров. – Хорошо, если на несколько часов. Рядом с покойным было только трое мужчин. Его сын, его зять и я. Конечно, в первую очередь станут подозревать именно меня. К тому же у меня и раньше были некоторые проблемы с правосудием. Правда, не английским, а еще советским…

– Надеюсь, вы не грабили поезда дальнего следования? – уточнил ироничный Тудор.

– Нет. У меня были проблемы с налогами, – мгновенно соврал Мухтаров.

Все знали, что никаких таких проблем в бывшем СССР не могло существовать. Хотя бы потому, что все налоги автоматически вычислялись при выплате зарплаты и гонораров. А бизнесом заниматься тогда не мог никто. Но никому не хотелось уличать Салима в его маленьком вранье.

– И между прочим, в отличие от вас всех, мне моя виза дается с огромным трудом, – заявил Салим. – Ильгар дипломат, а вы, Тудор, вообще иностранный гражданин и не знаете, что творится в посольствах Великобритании в странах СНГ. И не только Великобритании, но и в посольствах стран Шенгенской зоны и в американском посольстве. Как только западные дипломаты попадают к нам, они очень быстро перенимают все наши худшие черты. Мгновенно привыкают к подаркам и взяткам. Можно купить любую визу за определенную плату, но получить ее в законном порядке почти невозможно. Приходится каждый раз платить деньги. Я не жалуюсь, просто говорю, что вам гораздо легче, чем мне. И я буду главным подозреваемым, которого показательно посадят, а потом отпустят под огромный денежный залог.

– Это ваши личные проблемы, – снова подала голос Рахима.

По-моему, она была бы только рада, если бы Мухтарова и его жену вообще перестали пускать в Европу.

– Да. Но если меня посадят, это будут наши общие проблемы. Никто не поверит, что я мог незаметно бросить яд на глазах у всех остальных.

– Нечего нас связывать с вами, – заявила Рахима.

– Мы не связываем, – вступилась за мужа Лена. Ей показалось обидным, что он должен оправдываться. – Чего ты сидишь и заранее себя в тюрьму сажаешь? Ты его убивал? Мы ведь знаем, что нет. Наоборот, ты ему всегда помогал. И деньгами, и советами. Вот так и расскажешь. А насчет бизнеса не волнуйся. Нужно было все на меня перевести, а не только вашу дурацкую компанию с дешевыми акциями. Если бы ты меня послушался, то сейчас сидел бы спокойно. У тебя никто не смог бы ничего отнять или конфисковать. Все имущество должно быть записано на меня.

– До этого еще дело не дошло, – улыбнулся Мухтаров. – Ты и так у нас очень богатая. С акциями ты тоже не пропадешь, даже если долги будет выплачивать Ильгар или Тудор.

– Какие акции? – спросила Гулсум.

– Это часть долга твоего отца, – пояснил Тудор. – Он должен был заплатить за акции, находящиеся у него в доверительном пользовании, большую сумму денег. Заплатить господину Мухтарову.

– Как вам не стыдно! – вспылила Гулсум. – Его труп еще не остыл, а вы уже предъявляете претензии. Пытаетесь выбить из его вдовы последнее. О какой сумме идет речь?

– Шестьсот пятьдесят тысяч долларов, – пояснил Тудор. – Сейчас почти семьсот. Один евро стоит уже сорок.

– Вы с ума сошли? – испугалась Гулсум. – Неужели отец должен был вам такие деньги?

– Он никому и ничего не должен, – улыбнулся Тудор. – Ни одного доллара. Это его компания, акции для которой покупал наш гость. Если вовремя не вернуть деньги, акции могут быть возвращены господину Мухтарову, и всё. Ничего платить не нужно, – снова подтвердил он, – ни одного доллара.

– Слава богу, – с чувством произнесла Гулсум. – Тогда все не так страшно. Я уже думала, что вы хотите повесить на мою маму долг в семьсот тысяч долларов.

– Как плохо вы к нам относитесь, – улыбнулся Мухтаров. – Между прочим, Джапар составлял завещание? На кого записано его имущество?