безболезненно усваивать огромные знания. И для этого нужен только один старт!

Преимущества такого способа исследования Галактики самоочевидны. Во-первых, зонды используют энергию и вещество звезд, так что цивилизация, пославшая в полет одну Двойную Спираль, сохраняет свой энергетический баланс. Во-вторых, способ этот очень демократичен: знания станут доступны любой цивилизации, перехватившей геон или перезаписавшей его информацию. Наконец, зонды могут самосовершенствоваться! Где-то на десятой ступени деления, когда Кораблей будет уже несколько тысяч, конструкция новой Спирали окажется гораздо совершеннее конструкции ее далекого предка. Эволюция в галактических масштабах.

Наконец, все звезды Галактики будут исследованы. Тогда очередная Спираль отправится к другой Галактике, чтобы положить там начало тому же процессу.

Предстоит большой труд — расшифровать всю полезную «память предков» Двойной Спирали, плавающей сейчас в Солнце. Мы узнаем, кто они. Мы сможем построить новый Корабль и начать новый цикл…

V

Отрывок из передачи для звездолета «Гефест».

…И тогда, Станислав, я представил себе удивление Лаврова, космонавта, которому через год предстояло лететь к Денебу. Два года подготовки — а теперь полет наверняка отменят… Проблемы возвращенцев больше нет. Лавров не пойдет к звездам. Пойдут автоматы — Двойные Спирали. Человечество получит неисчерпаемые сведения о Вселенной.

У меня сейчас какое-то двойственное чувство, Станислав. Я помню Капеллу, помню ее багровую усмешку, ее планеты которые я видел в телескоп. Я помню, и помнят мои глаза, которые видели это, и руки, которые трогали каменистую поверхность планетоида, открытого мной на подлете к Капелле, и помнит мое тело, избитое ускорениями. Есть такое качество у людей. Увидеть — самим. Услышать — самим. Пощупать — самим. А теперь полеты будут лишь к самым интересным целям. Например, комплексное освоение Сириуса. Не герои-одиночки, а народ, люди пойдут к звездам, заселят дальние планеты. И мы с тобой можем быть в этом отряде.

Но, по-моему, Станислав, для нас главное в другом. Наш век еще не сказал последнего слова. Всегда какая-то часть идей остается для потомков. Это — как Двойные Спирали, запущенные в будущее. Это цепная реакция, в которой трудно предвидеть, какую лавину открытий даст первый нейтрон — первое сказанное слово, первая овеществленная мысль.

Люди нашего века искали и не всегда находили, но свой поиск они завещали нам, возвратившимся со звезд.

Всеволод Слукин, Евгений Карташев

Фурык

Охотник Ыр бежал вверх по склону горы, оставляя большие следы на влажной глине. Ужас, охвативший его в первое мгновение, прошел, и теперь на его физиономии застыло выражение покорности перед ожидающей его гибелью. Добежав до пещеры, скрытой почти на самой вершине горы, он со страхом оглянулся, потом упал ниц и, распластавшись на брюхе, вполз в черную дыру, не поднимая головы.

Охотника объяла темнота и сырость. Только после десяти вдохов и выдохов он стал различать красные всполохи от тлеющих в углу пещеры головешек, поддерживающих жизнь Бога Молний. Всполохи прыгали по неровному полу, по стенам и своим блуждающим светом иногда освещали кучу палок, которые племя приносило для Бога Молний снизу, из долины. (Если бы не эти палки, ни один йамар не спустился бы ниже границы трав и камней, чтобы не привлечь внимания проклятых урмов). Виднелся в темноте и жертвенный камень, обмазанный жиром и кровью трехлапых клифонов.

Охотник Ыр поднял голову. Рядом с камнем сидел вождь племени йамаров, настоящего имени которого никто не знал и которого все звали просто Хн, что означало «Великий».

Хн поднял поросшую густыми волосами ногу. Охотник проворно опустил голову. Вождь поставил босую, коричневую от глины пятку на затылок Ыра.

— Говори! — коротко приказал вождь.

— Я виноват, Хн! Я заслужил смерть! Казни меня, Великий!

Ыр положил голову на дурно пахнущий жертвенный камень. Вождь снял пятку с его затылка.

— Говори, охотник. Я казню тебя, — милостиво объявил он.

— Я виноват, Хн! Мои следы увидели урмы. Один из них пошел по ним. Казни меня!

Великий весь подался вперед и ткнул ногой в лицо Ыру:

— Ах ты, ткалий помет!

— Я виноват, Хн! — гнусавил охотник. — Казни меня, но спаси племя…

— Где урм? — грозно спросил вождь.

— Он еще внизу, под горой, я бежал быстрее хитора, чтобы уйти от проклятого урма, но у него очень зоркий глаз. У него один глаз. Он светится красным…

— Ты врешь, охотник! Это не урм. У каждого урма два глаза. И глаза урмов не светятся красным, — успокаиваясь, откинулся Великий назад на клифоньи шкуры.

— У него действительно один глаз. Он горит, словно головешка в, темноте. Но это очень зоркий глаз. Он находил мои следы даже на твердом камне. Спасай племя, Хн!