Читаем Только не ешь бритву полностью

Физног сгоряча ударил по столу кулаком и рванул его за ножку. Стол упал плашмя и расплющил остатки яиц. При этом был задет шкаф. Из шкафа выкатились мячи разных диаметров и стали весело прыгать, радуясь развлечению, попадая в питательную яичную лужу и оставляя яичные отпечатки здесь и там.

Физног совершенно рассвирепел. Это была полоса невезения – вот что это было. Просто не поднимались руки. Он ясно чувствовал, что любое, даже самое правильное действие будет только ухудшать ситуацию. Полоса началась со счета 28-28, с того момента, как команда Физнога начала проигрывать.

Он взял четыре детских реферата о пользе холодных обтираний и порвал навосемь.

По полу рассыпались гвозди. Он взял один, потом бросил. Он не знал, что ему делать, поэтому стал бить в стену кулаком. Он бил в стену кулаком, зажмурив глаза и слегка оскалив зубы. Щетина стала расти еще быстрее. Он хотел болью погасить ярость. После десятка ударов кожа на косточках стала кровоточить и он чуть успокоился.

Кто-то вошел в зал и стал бросать мяч. Физног отпер дверь и выглянул:

– А ну иди сюда!

Мальчик подошел.

– Иди сюда, бери тряпку и будешь убирать.

Мальчик посмотрел на разгром.

– Мне надо идти домой, – сказал он отговорку.

– Вот тряпка, а вот ведро. А ну бегом!

– Нет, я не буду, – начал мальчик другую отговорку, – у меня сегодня мама приезжает.

– Я сказал убирать!

– Сегодня праздник, работать нельзя, – сказал мальчик третью отговорку.

Мальчик хотел убежать, но Физног схватил его за рубашку. Мальчик закрылся рукой и первый раз Физног ударил его легко.

– Я все равно не буду! – кричал мальчик.

Физног ударил его еще один раз и почувствовал, что переборщил. Мальчик упал и начал кричать.

– А ну выйдем, – сказал Физног.

Он знал, что в этом месте его могут подслушать, зато в спортзале можно говорить свободно. Мальчик поддерживал одной рукой другую. Его правая рука заметно напухла. Перелом.

– Так, – сказал Физног, – как ты сломал руку, обьясни мне?

– Вы меня ударили.

– Что? – щетина стала превращаться в бороду.

– Тогда я не знаю, – сказал мальчик.

– Зато я знаю. Ты зашел в зал без разрешения и начал бросать мяч. Потом ты начал водить мяч и споткнулся о… И споткнулся вон там, о ножку зеленой скамейки. Подойдем туда.

Они подошли.

– Вот об эту ножку ты споткнулся. Ты споткнулся, упал и поломал руку. А ну покажи, как ты это сделал!

– Я не хочу, – сказал мальчик, – мне больно.

– Показывай!

Мальчик показал: споткнулся и аккуратно присел на пол. В его глазах были слезы, не успел вытереть.

– Плохо, – сказал Физног, – еще раз показывай.

Мальчик встал и показал еще раз. На этот раз Физног был удовлетворен.

– Вот правильно. И запомни – у этой зеленой скамейки. И запомни: ты вошел в зал без спроса. И запомни: тебе еще три года учиться здесь. Если ты что-то сделаешь не так…

Физног глубоко вздохнул во сне и начал успокаиваться. Ему всегда хотелось иметь бороду, погуще и поокладистей, но наяву борода не росла, совсем не росла.

Лаборантка Люся уснула, не выключив приемник. Всю ночь приемник передавал музыкальные звуки и сны лаборантки Люси были избыточно музыкальны. Уши лаборантки Люси шевелились во сне и высовывались из-под прически. В своих снах лаборантка Люся всегда занимала некоторое общественное положение – от учительницы химии до принцессы – была амбициозна. Еще лаборантка Люся любила мужчин, и без мужчин ни один из ее снов не обходился. В сегодняшнем сне она была учительницей химии, новенькой, и Физног подвозил ее на машине директора.

За окном машины падали листья. Еще за окном играл духовой оркестр.

Кое-где его играние было чуть слышно, кое-где было очень громким. Особенно толсто выделялся барабан: он был слышен не ушами, а неопределенным местом чуть пониже груди – каждый удар далекого барабана отдавался здесь будто биение второго сердца.

Духовой оркестр играл все что попало, начиная от старины и заканчивая модерном. Сейчас он заиграл вальс. Вальс тяжко вздыхал от звукового ожирения, но крепился.

– Что-то слишком много музыки, – заметила Люся.

– Да, – сказал Физног, – такие уж мы веселые люди.

Они ехали по дороге, ведущей к школе. Физног взял машину Юрича, для того, чтобы привезти новую учительницу химии. Старому учителю химии становилось хуже с каждым днем. Он заболевал странной болезнью, неудобной для работы. Болезнь эта проявлялась в болях в разных местах тела; болях острых, сильных и едва переносимых, а также в икотке. Приступы икоты были неудержимы и, как только начиналась икота, учитель вынужден был убегать из класса. Поэтому его следовало бы убрать, заменив более новым экземпляром.

– У вас совсем нет нет учителя химии? – спросила Люся.

– Есть, – ответил Физног. – Но что-то надо еще одного. А такая хорошенькая как ты нам точно не помешает. Ты не икаешь, случайно?

– У тебя платье красивое, – сказал Физног.

– Да? Спасибо.

– Мне нравятся платья с большим вырезом, – сказал Физног и заглянул в вырез. В вырезе кое-что было.

– Мне больше нравятся низкие женщины, – сказал Физног, – такие, вроде тебя.

Которые ниже, те тоже нравятся. Мы подружимся.