Читаем Тогда и сейчaс полностью

Проводила меня до такси сама Женя. И после жарких поцелуев по весенней слякоти убежала в своих летних золотых босоножках в гостиницу.

Звонка её я, как всегда, не ждала, но она мне позвонила через два дня.

– Живу у Марка в номере. Лечу англичашку от гриппа. Пьёт мой Маркуша молоко, как воду. А я тяну свой коньячок, конечно. Сильный парень. Дело своё знает. У нас так: секс, лечение, ну и молоко в интервалах. А потом капли в нос. По-моему, я ему уже всю слизистую сожгла. Работаем, работаем, работаем. Этот от меня никуда не уйдёт. Я не жду милости от природы. Действие, секс, любовь! Пока разговариваем языком мимики и жестов. Ну да ничего, он почти уж мой. А на молоко я не обращаю внимания, пусть пьёт. Главное – любовь!

Прошло ещё четыре года, и я буквально упёрлась в Евгению на очередной выставке.

– Говорила, что я подруга тебе? – быстро спросила меня Женя, забыв даже поздороваться. – Клялась в дружбе?

– Клялась, Жека, – ответила я ей, как под гипнозом, тоже забыв поздороваться.

– Послушай, есть один интересующийся, глаз с тебя не сводит. Это наш генеральный директор, партнёр фирмы.

– Ты живёшь с Марком в Англии? – спросила я.

– Ну да, конечно. Мы улетели вместе. Он же сам родом с юга, но я там жить отказалась, объяснив, что могу жить только в центре Лондона. Так что приехала-то я, моя девочка, к разбитому корыту. Марк Янг потерял работу, я по-английски не говорила. За квартиру платить нечем. А тут ещё на мою голову близкая подруга прилетела из Парижа – Ляля Миловская. Остановилась у нас. Надо бы обмыть. «Что пьём?» – спрашиваю я их. «Я не пью», – отвечает Ляля. «И я не пью, – вторит Марк, – ну если только молоко, обожаю молоко!» Ну, думаю, молокосос, я тебе покажу. Купила коньячок, посидели хорошо, поговорили. Красота. Вам волю нашу не сломить! Мы пили… Пьем… И будем пить! А утром я его в регистрационный офис повела, чтоб не сбежал. Мы уже четыре года женаты. Можешь спокойно называть меня миссис Янг. В Лондоне я окончила курсы английского языка и пошла работать официанткой, завязала нужные знакомства, нашла хорошую работу, езжу с выставками. Марка пристроила, пошли большие деньги. Вот так. Иди в кафе и жди своего счастья. С копьём на мамонта!

Я послушно пошла в кафе. Через десять минут туда пришёл мой будущий муж.

Евгения чисто говорила по-английски, шутила, оформляя контракты, отпускала команды англичанам. Умница, красавица, она работала с мужчиной, который её обожал. Марк Янг не отставал от жены: великолепно говорил по-русски, сыпал анекдотами, шутил, прикалывался, использовал различные русские пословицы и выражения – словом, был душой компании. Он даже выпивал с русскими заказчиками, любя называл Женю «зайкой», а она его «зайчиком». Счастливая и богатая пара, что и говорить. Огромный дом в центре Лондона, квартира, офис, но, к несчастью, Бог им детей пока не дал. «Забеременеть не могу, – жаловалась Жэка, – абортов было много, но я стараюсь, лечусь, работаю над этим. Всё у меня получится! С копьём на мамонта!»

И получилось! В этот самый приезд Евгения забеременела. «У меня будет девочка, похожая на Маркушу. Я так хочу», – сказала она. И действительно через восемь месяцев в лондонском госпитале Марлиборн родилась очаровательная девочка, которую назвали Сэйрой.

Через некоторое время Женька привезла дочку в Москву к бабушке. «Понимаешь, – говорила подруга смеясь, – моя мама сказала, что гулять с внучкой на Гоголевский бульвар не пойдёт. Стыдится, видишь ли, её имени. А я считаю, что Сэйра – хорошее библейское имя, которое нам всем принесёт счастье!» Сэйра росла чудной девочкой, умной и талантливой. Она была вылитой копией отца, который в ней души не чаял.

В одну из наших встреч я заметила, что настроение у Жени уже не такое радужное, как раньше, что она частенько вытирает слёзы платком, стараясь делать это незаметно. Когда скрывать их стало невозможно, Евгения мне призналась: «Ты же не знаешь, что Марк беспробудно пьёт. Пьёт-запивается! И сделать что-либо с ним уже невозможно. Много денег уходит на лечение. Наркологические клиники, реабилитация, санатории – ничего не помогает! Когда я его навещаю, он мне даёт слово, что бросит: он сильный, справится, и мы забудем этот кошмар. Так и говорит – кошмар. А потом опять за своё. Домой его забираю, плачет, руки трясутся, ничего не ест, только дай ему виски и всё. Знаешь, – рыдая сказала подруга, – вчера машину веду и плачу. Меня полицейский за нарушение останавливает. Я выхожу из машины, а он на меня внимательно смотрит и говорит: «Проезжайте, проезжайте» Так и сказал: «Go ahead. You will be fine». Вот и поехала с чёрной рожей от слёз, – и вдруг завопила: – Всё отдам – дом, квартиру, деньги в банке, чёрный нал, только бы перестал пить! Я люблю его! Люблю!»