Читаем Точка выбора полностью

- Умер в четырнадцатом году. Чуть-чуть до великой войны не дожил. Ладно хоть увидел первую революцию, Думу, наши победы в борьбе с властью антов. Под конец так и жил на Кавказе, в деревне, недалеко от гор. Хорошо ему там было. Никто его не трогал. Не знали просто, что это за личность, и как изменила мир. Наш «серый кардинал» и идеолог. В центре все с высоким доступом знают про его вклад в нашу историю. Жаль, не было он смертным, мы бы ему памятник поставили. Или, на худой конец, доску почётную. Но люди не должны знать, и мы о себе не оставляем материальных свидетельств. Только записи в вычислителях, только слепки памяти…

- Клеофана хоть поймали? - с надеждой посмотрел я на Елисея.

- Клеофан смотался за границу из Крыма вместе с белыми эмигрантами. Умер в штатах во времена Великой Депрессии.

- Выходит, зря за ним гонялись?

- Да нет, не зря. Он дал нам понять окончательно: никакого выхода, кроме смены власти нет. Мы это и раньше понимали, и формировали подполье. Но это была прямо таки последняя капля. После неё мы чётко решили для себя во что бы то ни стало смести антов, и как можно скорее.

Я задумался, глядя в пол. Пожалуй, только сейчас я до конца осознал, что нашим миром правят вовсе не люди. Полностью понять масштабы этих личностей и объёмы знаний, которыми они мыслят, не представляется возможным. Однако, я оказался здесь, оказался рядом с вершителями судеб. И если верить «предсказаниям» о войне, стану одним из таких же вершителей… Мурашки побежали по коже от осознания масштаба того, что происходит в этих футуристичных стенах.

- Чего молчишь? - спросил Еля.

Я выдохнул и произнёс:

- Да уж… Мой мир никогда не будет прежним.

- Причём во всех смыслах. - многозначительно сказал Елисей.

- Что ты имеешь ввиду? - не понял я.

- Твой мир, - окинул Елисей руками пространство вокруг. - планета Земля, никогда не будет прежним после всего, что произошло тогда. Даже память о реальном прошлом стёрта навсегда, история всех стран напрочь переписана.

Я засмеялся, чувствуя удивительный восторг от того, что мне довелось прикоснуться к тайне, над которой ломают голову многие, как здесь выражаются, «смертные». А я стал одним из немногих, кому довелось приоткрыть занавес, за которым скрывается правда. Елисей продолжил мысль:

- Точно так же и твой личный мир никогда не будет прежним.

Я только кивнул в ответ.

- Но это на самом деле замечательно. - продолжал Еля. - Только так мы можем расти.

- Расти?

- Да. Почему, ты думаешь, люди такие наивные, верят всему: политикам, историкам, СМИ?

- Да потому, что дебилы. - ответил я, вспоминая отзывы Серингея о «смертных».

- На самом деле они просто ещё маленькие, как дети.

- В каком смысле? - не понял я.

- Слышал про психологический возраст?

- Да, слышал. - сказал я, подумав про себя «Спасибо Насте за это».

- Так вот. У большинства землян психологический возраст как у маленьких детей. Потому они и ведут себя как дети. Придают излишнюю значимость своим бытовым проблемам, обижаются, злятся…

Я вспомнил виденных мною как-то на улице взрослых мужчин, которые игрались друг с другом, сражаясь на длинных хлебных булках, как на мечах. Ещё и смеясь при этом на всю улицу. Воспоминание стало отличной иллюстрацией позиции Елисея по этому вопросу. И она объясняла больше, чем позиция Серингея. Действительно, если у людей разный психологический возраст, то дети постарше управляют и манипулируют теми, кто помладше… А настоящие взрослые на самых верхах, но в тени. Елисей, тем временем, продолжал:

- Ребёнок верит всему происходящему, потому и ведётся на примитивные манипуляции. Если на них ведётся взрослый, то в душе он ещё ребёнок, сколько бы ему ни было лет.

- Вот откуда берётся наша любимая оппозиция, - сказал я с иронией, - голодающая и страдающая от тоталитарного режима, но с айфоном последней модели и правом свободно высказывать своё мнение на митингах и где угодно.

- Да, большинство из них дети, - кивнул Елисей, - но не забывай, что у многих детей сильно развита интуиция, а вот интеллект ещё не развит. Они чувствуют, что что-то идёт не так с их жизнью, а понять что именно не могут. Стало быть, не могут понять и что с этим делать. И попадаются в сети нашей специфической агентуры.

- Вашей? - не понял я.

- Да, я не оговорился. Вся оппозиция в стране ручная. Во всех вероятностях. Полностью подконтрольный протестный потенциал. Просто надо же кому-то пасти это стадо сорокалетних школьников. Иначе за нас это будут делать анты.

- Я думал, они это и делают…

- Нет, мы в начале десятых перехватили все бразды правления у антов. Все их непримиримые марионетки уже отсидели положенные сроки, а все «чудом» избежавшие этих сроков просто согласились на наши условия. А имея психотронное оружие манипулировать такими лидерами и их паствой может любая сторона.

- А зачем вам это? - удивился я.