Читаем Точка выбора полностью

- Я нашёл наконец личность, какую искал. Человека, который может изменить этот мир. Один ты можешь и не справиться. Но с ним, я уверен, сможешь!

Ригрон достал из внутреннего кармана фотопортрет. На чёрно-белом снимке красовался парень с усами, чёрными глазами и волосами, со смуглым, загорелым лицом, явно не русской национальности.

- И ради него я здесь? - спросил Еля.

- Да. Он уже готов. Расскажешь всё. Займёшься им плотно. Будешь вести. Дашь все необходимые знания. Расскажешь всю правду.

- Всё рассказать? Даже то, чего не положено смертным?

- Даже это. Обучишь воздействию. Будешь оберегать, как зеницу ока. И остальным, кто будет в подчинении, то же самое прикажи.

Парень взял фотопортрет и вгляделся в него.

- Так кто ж это такой? - задал он вопрос.

Старик достал из кармана персональный вычислитель.

- Смотри.

Григорий клацнул сенсор, Еля закрыл глаза. Через десяток секунд он открыл их, расширив от удивления, и снова направил взор на фотопортрет.

- Ничего себе, какая мощь! - выпалил он.

- А то! - улыбнулся старик. - Возможно, его нахождение было самым достойным делом моей жизни.

И старец перешёл к изложению плана:

- Значиться, едем мы в обсерваторию местную. Он там работает. Сейчас кроме него там никого не должно быть. Зайдёшь, познакомишься. Меня он не знает, однако подполье местное ему знакомо. Так что скажешь, что ты от Вано по делу ячейки. Ну а дальше разговоритесь, договоритесь, всё обсудите. Только позже и за городом, чтобы никаких лишних ушей. Разрешаю использовать вычислитель, если будет необходимость. Покажи ему наш мир.

- Хорошо. Что ещё ты про него знаешь?

- Мать отдала в семинарию, хотела священником сделать. Учился недолго, на экзамены не явился. За сим был отчислен. Наука ему ближе, чем учение оккупантов. Наш человек, идейный. К свободе стремится. В обсерватории вычислениями и рассчётами занимается. С подпольем работает, агитатор из него знатный выйдет. В общем, сам увидишь, перспективный товарищ!

Кибитка подъехала к зданию обсерватории и остановилась. Кучер крикнул:

- Приехали!

- Ну всё, иди! - Ригрон обнял парня. - Иди, и помни, хоть ты и родился на Земле, в тебе течёт борейская кровь! Ты сможешь изменить этот мир!

- Благодарствую, Риг! - парень крепко обнял старика. - Держись, мы тебя вытащим!

- Со мной всё в порядке. - отзывался тот. - Позаботься лучше о будущем.

Выходя из кибитки парень спрятал в карман фотопортрет.

- Зовут-то его как? - спросил он, глядя в темноту за открытой дверью.

- Сосо. - отвечал голос из кибитки.

- Сосо. - тихо повторил про себя Еля, чтобы запомнить. - Сосо…

Прикрыв дверь кибитки, он посмотрел на здание обсерватории. Круглый купол надстройки, похожей на башню, недвижно, но пристально глядел в серое с редкими просветами небо. Кибитка тронулась и уехала. Парень пошёл к зданию…

- Так я и познакомился с Сосо Джугашвилли, будущим Иосифом Виссарионычем… - закончил свой рассказ Елисей.

- И что, всё это правда, что о нём сейчас говорят? - спросил я. - Что он был жестоким и всё такое…

- Чушь собачья. - грустно улыбнулся Елисей. - Умным — да. Рассудительным — да. Ответственным и трудолюбивым — да. Хитрым и дальновидным — да. Скромным — да. Но никак не импульсивным и не жестоким.

- Так я и думал. - кивнул я головой. - Ну не может человек, сотворивший такое чудо со страной быть жестоким диктатором.

- Пропаганда антов делает своё дело. - Елисей явно погрустнел. - Как только перехватили у нас власть, так сразу взялись за свои «развенчания», а точнее, поливания грязью. Недооценили мы их тогда, ох недооценили…

- А что репрессии? - поинтересовался я.

- Репрессии начал вовсе не он. Он их закончил. Реальной полноты власти у него тогда ещё не было. Чекисты вышли из под контроля и при поддержке партии начали расправляться с политическими противниками. Но он с нашей помощью смог остановить репрессии, уничтожив почти всех зачинщиков. До всех у нас тогда, к сожалению, руки не дотянулись… А жаль, смогли бы — не проиграли бы борьбу чуть позже.

- А что потом?

- А потом, Костя, страну сорок лет разваливали и развалили. Зато народ проснулся. В Союзе ходили все наивные, как дети. Не может, думали, быть такой жестокости в мире. Оказалось, ещё как может. Благодаря девяностым народ протрезвел, а мы опять победили. Это ты уже помнишь, жил тогда. Щас подчищаем свои ряды, устраняем всех проблемных людей, и глядишь, на те же грабли не наступим. Эпоха, когда анты расплатятся за своё хоть и не настала, но вот их потомки точно за всё ответят. Да и сами они преступлений уйму совершили.

- А Ригрон?