Читаем Тьма падет полностью

– Когда мы вернулись из отпуска, сообщению на автоответчике было уже около недели. К тому времени по всем новостям трубили, что журналистка по имени Джоанна Дункан исчезла. Я перезвонила по номеру, и мне ответил кто-то из членов редакции. Я рассказала о произошедшем и попросила кому-нибудь это передать, но со мной никто так и не связался.

– Вы запомнили, с кем говорили?

– Нет.

– А в полицию вы не обращались?

– Нет. Я не знала, зачем она мне звонила. Тогда я подумала, что это как-то связано с офисным зданием Марко Поло-хаус. Его выкупил местный бизнесмен, а когда обнаружил, что в стенах полным-полно асбеста, попытался это утаить. Они начали обширный ремонт, хотя прямо рядом со зданием стоит крупнейшая в городе школа и вся пыль летела прямо на них. Я участвовала в кампании, которая требовала свернуть все работы и снести здание, и мы собрали кучу подписей. И мы написали в огромное количество газет, так что я решила, что она звонила из-за этой истории. Она что, писала статью о Дэвиде?

– Точно мы не знаем, – сказала Кейт. – Когда я изучала материалы дела, то нашла имя Дэвида, записанное ее рукой. А вас я нашла, потому что вы сделали пожертвование в том благотворительном сборе на сад, упомянув его имя.

Шелли отпила чаю.

– У вас нет фотографии Гейба Кемпа? Может быть, я узнаю его в лицо.

Тристан достал телефон и нашел фотографию, которую он сохранил с сайта. Шелли всмотрелась в экран, затем вздохнула и покачала головой.

– Нет, извините. Никогда его не видела.

– Я покажу вам еще одно фото? – Тристан отыскал в телефоне фотографию Джорджа Томассини. – Вот этот, в модном костюме. Парень слева, одетый как Фредди Меркьюри.

– Я помню Монажрат Кобылье, – с улыбкой ответила Шелли.

– Да?

– Ее частенько можно было увидеть в пабах Эксетера. А вот молодого человека рядом я не знаю.

– Вы уверены? – спросила Кейт. Вот бы у них была нормальная фотография Джорджа! – Шелли присмотрелась повнимательнее и снова покачала головой. – Судя по всему, Джордж Томассини исчез в середине 2002 года. У нас нет точной даты, потому что в отличие от Дэвида и Гейба никто никогда не обращался в полицию с заявлением о его исчезновении, – рассказала Кейт. – Что случилось, когда вы в июне 1999 года обратились в полицию и рассказали о том, что Дэвид пропал?

– Да ничего, – сказала Шелли. – Кажется, они не восприняли это всерьез. Я приходила к ним еще несколько раз, но все без толку.

– Он все еще в списке пропавших людей в Великобритании, – заметила Кейт.

– Знаю. Я дала им копию паспортных фотографий Дэвида… Не то чтобы, конечно, у него был паспорт… До того, как он пропал, у него были большие проблемы. Полагаю, вы знаете, что его арестовали за непредумышленное убийство?

– Нет, мы не знали. – Кейт обменялась взглядами с Тристаном.

– Дэвид сильно подсел на наркотики и вечно подвергал себя опасности. На него плохо повлияло то, как сильно им начали восхищаться мужчины, когда мы приехали в Эксетер. Ему то и дело дарили подарки, и он сразу же бросался в новые отношения. Стремительно переезжал к с своим ухажерам, а потом все шло обязательно наперекосяк, и вот он уже просится пожить у меня или пытается вернуться в коммуну. И вот был у него один мужчина, сильно старше его, Сидни Ньюитт.

– Насколько сильно старше? – спросила Кейт.

– Ему было лет пятьдесят. Дэвид как-то пришел к нему домой, и они закатили вечеринку. Жена Сидни Ньюитта как раз уехала на выходные с Женским институтом. А утром Дэвид нашел труп Сидни на заднем дворе. Он запаниковал и сбежал, но в спешке он оставил в доме бумажник, к тому же его уже успел увидеть сосед. С Дэвида сняли все обвинения, когда следствие установило, что Сидни умер от сердечного приступа, но Дэвид все равно воспринял это очень остро. У него началась глубокая депрессия. И жизнь в коммуне, с ее вечными вечеринками, сказывалась на нем не лучшим образом.

– Вы все еще общаетесь с кем-нибудь из коммуны? – спросила Кейт.

– Чертовски хороший вопрос. Это было восемнадцать лет назад, и большинство парней знали друг друга только по кличкам. Элси, Вера, Лиза… – Шелли хмыкнула. – Они были неплохие ребята. Гораздо лучше мужчин, которых я знала в моем родном городе. Мой отец и дядя, скажем так, очень любили распустить руки. Было славно оказаться там, где никто не интересовался мной в сексуальном смысле. Всем заправлял мужчина, уже в возрасте… То есть это мне так тогда казалось, потому что нам было шестнадцать, а ему лет тридцать. Звали Макс Джеспер. Он дольше всех провел в коммуне и, в общем-то, ею заправлял. Это был старый, еще георгиановский дом, который стоял пустым много лет. Макс стал жить в нем в начале восьмидесятых.

– Вы платили за то, чтобы там жить? – спросил Тристан.

– У нас было что-то вроде обязательного сбора – каждый должен был внести что-то в бюджет. Если ты работал, то отдавал половину заработанного. Если работы у тебя не было, то Макс отправлял тебя зарегистрироваться на трудовой бирже, и ты должен был отдать половину пособия. Денег у всех было немного. Ну и парни, конечно, должны были провести с ним ночь, если хотели точно получить комнату.