«Зодиак» ткнулся в кормовой подзор «Попутной волны». Маккалеб заглушил мотор и вылез, прихватив кассету и папку. Привязал «Зодиак» и направился к двери салона. Бадди уже ждал – видимо, слышал «Зодиак» или почувствовал, как лодка ткнулась в корму. Он распахнул дверь, зажав под мышкой роман в мягкой обложке. Маккалеб глянул на экран телевизора, но не разобрал, что там идет.

– Что стряслось, Терри? – спросил Локридж.

– Ничего. Просто мне надо немного поработать. Я займу переднюю каюту, хорошо?

В салоне было тепло: Локридж включил обогреватель.

– Конечно-конечно. Я могу чем-то помочь?

– Нет, это не связано с бизнесом.

– А связано с той леди, что заглядывала сегодня? Из управления шерифа?

Маккалеб и забыл, что Уинстон сначала нашла яхту и узнала адрес у Бадди.

– Угу.

– Ты что-то расследуешь для нее?

– Нет, – быстро ответил Маккалеб, надеясь ограничить интерес и участие Локриджа. – Мне надо лишь посмотреть кое-какие материалы и перезвонить ей.

– Н-да, кореш, круто.

– Ерунда, просто любезность. А что ты смотришь?

– Так, пустяки. Передача о группе федералов, которая отлавливает компьютерных хакеров. Хочешь посмотреть?

– Нет. Нельзя ли на время позаимствовать телевизор?

Маккалеб показал видеокассету. Глаза Локриджа вспыхнули.

– Пжалста. Запихивай эту крошку сюда.

– М-м… не здесь, Бадди. Детектив Уинстон просила заняться этим конфиденциально. Я верну телевизор, как только закончу.

На лице Локриджа отразилось разочарование, но Маккалеб остался непоколебим. Он подошел к стойке, отделявшей камбуз от салона, и положил папку и кассету. Отключил телевизор от сети и снял с крепления, которое удерживало его при выходе в открытое море. Телевизор со встроенным видеоплейером оказался тяжелым. Маккалеб стащил его по узкой лестнице и занес в переднюю каюту, частично превращенную в кабинет. С двух сторон у стен стояли двухъярусные койки. Нижняя левая была переделана в письменный стол, на двух верхних хранились коробки с оставшимися от прежней работы в Бюро документами: Грасиела не хотела держать их дома, где на них мог наткнуться Реймонд.

К сожалению, Бадди, похоже, рылся в коробках и читал бумаги. Это беспокоило Маккалеба. Он подумывал о том, чтобы запирать переднюю каюту, но знал, что это может плохо кончиться. Здесь находился единственный на нижней палубе потолочный люк, и доступ к нему блокировать нельзя – вдруг понадобится аварийная эвакуация.

Маккалеб поставил телевизор на стол и включил в сеть. Повернулся, чтобы сходить в салон за папкой и кассетой – и увидел, что Бадди спускается по лестнице с кассетой в руках, на ходу перелистывая папку.

– Эй, Бадди…

– А знаешь, выглядит жутковато.

Маккалеб протянул руку и закрыл папку, потом забрал ее и кассету из рук партнера.

– Просто заглянул.

– Я же сказал, это конфиденциально.

– Ага, но мы могли бы неплохо поработать вместе. Совсем как раньше.

Действительно, пусть и случайно, но Локридж очень помог, когда Маккалеб расследовал смерть сестры Грасиелы. Однако тогда велось настоящее следствие. Сейчас же от него требовалось просто дать заключение. И Маккалеб не желал, чтобы ему заглядывали через плечо.

– Это совсем другое, Бадди. Разовая гастроль. Я просмотрю материалы, и все. А теперь позволь мне поработать, чтобы не торчать здесь всю ночь.

Локридж ничего не сказал, а Маккалеб и не ждал ответа. Он закрыл дверь в переднюю каюту и вернулся к столу. При взгляде на папку его охватило острое возбуждение, а еще знакомая смесь страха и вины.

Пора вернуться к тьме. Исследовать и познать ее. Найти путь сквозь нее. Маккалеб кивнул, признавая, что долго ждал этого мгновения.

3

Картинка была четкой и устойчивой, освещение – хорошим. Со времен работы Маккалеба в Бюро техника видеозаписи места преступления сильно улучшилась. Содержание, правда, не изменилось. На экране была ярко освещенная картина убийства. Наконец Маккалеб нажал стоп-кадр и начал изучать изображение. В каюте было тихо, снаружи доносился лишь мягкий плеск воды о корпус яхты.

Экран показывал обнаженное тело – судя по всему, мужчины, – связанное упаковочной проволокой; руки и ноги так крепко затянуты за спиной, что тело оказалось словно в вывернутой позе эмбриона. Лежало оно лицом вниз на старом, грязном ковре. Камера была слишком сфокусирована на теле, чтобы разглядеть обстановку. Маккалеб решил, что погибший – мужчина, единственно на основании массы и мускулатуры тела. Ибо головы видно не было под надетым на нее серым пластиковым ведром. Туго натянутая проволока обвивала лодыжки, шла вдоль спины, между рук и скрывалась под крышкой ведра, где закручивалась вокруг шеи. На первый взгляд явно лигатурное удушение, при котором ноги, действуя в качестве рычага, затянули проволоку на шее, вызвав асфиксию, или, иначе говоря, удушье. В сущности, мужчина был связан таким образом, что в конечном счете убил себя сам, когда не смог больше держать ноги согнутыми назад в такой неловкой позе.

Маккалеб продолжал рассматривать картинку. Натекшая на ковер лужица крови указывала, что, когда ведро снимут, на голове обнаружится какая-то рана.