Родина что-то ответила, но я не расслышала ее из-за сигналящих машин и толпы людей на тротуаре. Я покачала головой, дав понять, что не слышу, и она шагнула ближе. Ру осмотрелся и мы сгруппировались в кучку, чтобы Родине не пришлось повторять еще раз.

— Я сказала, что нас учили одеваться еще более идентично, чем сейчас, — Родина уставилась на Ру, который высматривал по сторонам плохих ребят, так что ее колкого взгляда он не заметил. Думаю, она намекала на его новый цвет волос, а не только на их отсутствующего брата.

— Ты сегодня готова для службы? — спросил Ру.

— Что? — не поняла она.

— Ты готова для службы или тебе нужно взять выходной? — уточнил он, по-прежнему не глядя на нее.

— Я… — Родина немного приосанилась. Я даже не поняла, что она сутулится, пока она не выпрямилась. — Я всегда готова для службы, если ты готов, младший брат.

— Ты научила меня всегда быть готовым, — ответил он.

Она медленно выдохнула и улыбнулась мне. Эта улыбка даже дошла до ее глаз, хотя, когда глаза черные, приходится попотеть, чтобы заставить их выглядеть дружелюбно, но ей это удалось.

— Пойдемте внутрь, дабы облагораживание свершилось вовремя и Жан-Клоду было, на что посмотреть.

Она говорила не о себе, но я не стала спрашивать, хочет ли она прихорошиться для Жан-Клода — ведь кто бы не хотел?

<p><strong>13</strong></p>

Два часа спустя я сидела перед зеркалом и пялилась на абсолютно незнакомого мне человека. Это была я — где-то там, но сама бы я никогда в жизни не намазала на себя столько штукатурки. Глаза у меня казались просто огромными и очень темными. Кожа у меня хорошая — спасибо генетике — но визажист сделал ее еще более гладкой, так что теперь она казалась безупречной. Сперва меня выбелили, потом наложили румяна, чтобы добавить цвета, а потом использовали два вида пудры. Одну для контуринга, а другую — для финального покрытия. У меня вдруг нарисовались высокие скулы, которых никогда не было. Я никак не могла понять, изменили ли мне костную структуру лица или просто подчеркнули ее так, чтобы я могла ее видеть.

Локоны у меня теперь были еще кудрявее и мягче, чем когда-либо, потому что парикмахер использовал щипцы, чтобы превратить мою кипу волос в идеальные завитки. Я и не знала, что мои волосы могут так круто выглядеть. Жан-Клод наверняка пользовался щипцами в те ночи, когда выходил на сцену. Кто ж знал?

— Я сама на себя не похожа, — тихо сказала я. Я не обращалась к кому-то конкретно.

— Ты знаешь, что похожа, — сказал Ру, выйдя из тени, которую сформировали яркие лампочки по периметру зеркала.

Я посмотрела на его отражение в зеркале у меня за спиной.

— Это не я.

— Теперь ты действительно выглядишь как наша темная и распутная королева, — заметила Родина из теней с другой стороны меня.

Я нахмурилась и обернулась в ее сторону.

— Ну спасибо за «распутную».

— Твои туфли просто кричат «трахни меня», да и платье им под стать.

— Она надела это для мужчины, которого любит, — вмешался Итан, встав позади меня. — Это романтично, а не распутно.

Он предложил мне руку, чтобы помочь встать. В обычной ситуации я бы ее не приняла, но сейчас на мне были шпильки высотой в пять-с-половиной-мать-его-дюймов (14 см. — прим. переводчика). Самые огромадные и чуть ли не самые тонкие и острые шпильки, на которых мне только доводилось стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить, так что я не только приняла предложенную мне руку, но и реально оперлась на нее, чтобы встать.

Я поднялась на каблуки еще раз перед тем, как снова опуститься за стол для нанесения последних штрихов, и стоять на них оказалось еще сложнее, чем в первый раз. Всего два шага, а я уже цепляюсь за руку Итана.

— Как мне пройти на них хоть пару ярдов (чуть меньше двух метров — прим. переводчика) до «Запретного Плода» и не впечататься лицом в мостовую?

— Мы тебе поможем, — пообещал Итан.

Ру с улыбкой подошел ближе, чтобы взять меня за другую руку.

— Мы с радостью сбережем твои шаги так же, как и твое тело.

— Это просто каблуки, а не враг, с которым нужно сражаться, — сказала Родина, и ее голос сочился пренебрежением.

— Хочешь попробовать на них пройтись? — поинтересовалась я.

Она посмотрела на мои туфли и ее взгляд поднялся вверх, по линии моих практически обнаженных ног, к мерцающему и колыхающемуся подолу моего бисерного платья. Это платье так сияло, что буквально каждое движение создавало новый эффект от падающего света, поэтому я чувствовала себя, как синий диско-шар. Оно было на тонюсеньких бретельках, которые я обычно не ношу, потому что природа слишком щедро меня одарила, чтобы пренебрегать лифчиком с таким платьем, но сегодня мне приготовили один из самых лучших пушапов, которые я только надевала. Я даже не знала, что лифчики с таким эффектом могут и приподнимать, и разделять груди вот так.