Рука Жан-Клода протянулась к Деву под шелковыми простынями. Натэниэл во сне переместился чуть ниже, и в следующее мгновение Жан-Клод умер для этого мира. Я почувствовала, как он ушел, услышала звук боли, который он издавал всякий раз, когда это происходило. Ричард придвинулся ближе к нему, удерживая его в своих объятиях. Я со своей стороны сделала то же самое, так что мы обнимали его вместе и прижимались так близко, как только могли. Мы держали его так весь день, и когда он проснулся, мы были рядом, чтобы увидеть, как он улыбается нам. Дев и Натэниэл поцеловали его, затем меня, и оставили нас, потому что мы впервые проснулись вместе после стольких лет, и должны были побыть втроем. Мы начали с банных процедур в огромной ванне Жан-Клода с ее зеркальными стенами, но этим дело не кончилось. Мы оказались в постели, на шелковых простынях с еще мокрыми волосами, что довольно паршиво для шелка, но будут у нас и другие простыни, а вот первого пробуждения втроем, которое напомнит нам, почему мы пытались любить друг друга десять лет назад и почему у нас это не вышло, и почему, вероятно, выйдет на этот раз — такого больше не повторится.

<p><strong>Эксклюзивный отрывок</strong></p>

Свадьба Аниты Блейк неизбежна, но сперва ей придется преодолеть самое большое препятствие из всех: ее семью. Читайте далее эксклюзивный отрывок из следующей книги в серии.

Я стояла в зоне прибытия у выхода «А» международного аэропорта Ламберт в Сент-Луисе и вглядывалась в бесконечную толпу людей, которые пытались просочиться мимо сотрудника службы безопасности, сидящего за небольшой кафедрой. Прибывающие пассажиры проходили мимо тех, которые ждали своей очереди, чтобы пройти досмотр и улететь. Членов моей семьи среди них не было. Я нервничала, из-за чего мне все время хотелось поправить пистолет у себя на талии, но, поскольку оружие я носила скрыто, а люди в наши дни склонны паниковать, если ты сверкаешь пушкой посреди аэропорта, мне приходилось сдерживаться. Показать ствол означало показать также и мой маршальский значок, но я выяснила, что, когда люди видят ствол, им становится наплевать на значок, даже если он висит совсем рядом. Я не горела желанием впервые за восемь лет предстать перед своим отцом и мачехой лицом в пол и с переплетенными на затылке пальцами, пока какой-нибудь салага из городской полиции орет на меня, чтобы я слушалась. Еще я начала сожалеть о том, что надела шпильки. Они подняли меня с пяти футов и трех дюймов до пяти и семи (160 см. и 170 см. — прим. переводчика), а мои ноги в них казались длинными и стройными, и отлично смотрелись с короткой юбкой в складочку, но эти каблуки не были созданы для того, чтобы торчать в аэропорту, стоя на жесткой кафельной плитке. Ходить в них еще нормально — я даже научилась танцевать на каблуках такой высоты, пока мы выбирали подходящую обувь к свадьбе, однако стоять на одном месте в этих туфлях было довольно болезненно.