Читаем Тлеющий уголек полностью

Он обращает свое внимание на меня, переплетая перед собой пальцы.

— В самом деле? — он смотрит на грубый народ, атмосферу дыма и выстроившихся в баре байкеров. — Сколько тебе было лет?

— Мне было четыре года, когда он в первый раз привел меня сюда и продолжал приводить, пока не исполнилось шестнадцать — пока он не умер, фактически, — говорю я. — Мой отец действительно любил свой «Джек Дэниелс».

— Так делал и мой отец… Ну, ладно, вообще-то это был Джим Бим. — он делает паузу, и его улыбка мягкими невидимыми поцелуями прикасается к моей коже. — Видишь, это было не так сложно, и мы узнали, что у нас есть что-то общее.

— Я социально не ограничена, — возражаю я, вытирая соль со стола. — Просто мне нравится мое пространство… по личным причинам.

— За исключением, когда мы были в изостудии, — дразнит он.

— Да, я виню в этом пары краски, — парирую я игриво. — Они долбанули меня по голове.

Уголки его губ дергаются в улыбке, он скрещивает руки на столе и наклоняется.

— Я знаю, ты любишь свое личное пространство, и это мне в тебе нравится. Ты не из тех, вечно хихикающих и пытающихся запустить пальцы в мои волосы.

Я удивлюсь, если он говорит о Рэйвен.

— Некоторым парням нравится это.

— Нет, не нравится. — он проводит языком по зубам, и я закусываю губу, чтобы сдержать стон. — Я хочу, чтобы ты дала мне шанс. Я хочу, чтобы ты впустила меня в свою жизнь и позволила себя узнать.

Мою грудь сжимает от восторга, но, к счастью, мой голос звучит ровно.

— Что ты хочешь знать обо мне?

Он вертит перечницу в руках.

— Как давно ты знаешь Рэйвен?

Я пожимаю плечами.

— С нашего рождения.

— Она все время ведет себя так… — он замолкает.

— Развратно? — заканчиваю я за него.

Он смеется и это самый прекрасный звук, который когда-либо слышали мои уши.

— Я собирался сказать, как чокнутая, но подумал, что это будет звучать довольно грубо. Она немного впечатлительная… и вся эта история с Гарриком. Как она вообще с ним познакомилась?

— На той же вечеринке, где я познакомилась с ним, — объясняю я. — Но я понятия не имею, почему она была с ним школе в тот день.

Он поджимает губы и изучает трещины на столе.

— Когда Гаррик удерживал тебя около школы… Ты выглядела так, будто собираешься упасть в обморок.

— Просто мне не нравится находиться рядом с людьми, — я ерошу пальцами свои волосы и смотрю на сцену с караоке в углу.

Он скользит рукой по столу и переплетает наши пальцы.

— Но ты не возражаешь, когда я прикасаюсь к тебе. На самом деле, у меня появилась мысль в голове — и, пожалуйста, дай мне знать, если я дал маху с ней — что я немного тебе нравлюсь.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, можно сказать и так… Ты заставляешь меня чувствовать спокойствие и возбуждение, в зависимости от того, что мы делаем.

— Спокойствие и возбуждение, да? — размышляет он. — Это хорошо, верно?

— Это очень хорошо, — я улыбаюсь, и его глаза опускается на мои губы.

— У тебя красивая улыбка, — говорит он, проводя по своим губам языком. — И красивые губы. На вкус они очень хороши.

Моё сердце гулко стучит в груди.

— Ты льстишь мне.

— Я серьезно. — подушечкой большого пальца свободной руки он ласкает мою нижнюю губу. — Эти губы такие чертовски мягкие… Я не мог перестать думать о них с тех пор, как поцеловал тебя.

Я не уверена, играет он или искренне мил.

— Спасибо… я думаю.

Он смеется, удивленный, и отстраняется, когда официантка прерывает нас нашей едой.

— Вот и я, дорогой. — она протягивает перед Ашером его еду, затем с громким лязганьем опускает передо мной мою тарелку. — Если тебе что-то понадобится, дай мне знать.

— Я думаю, у нее есть кое-что для тебя, — говорю я, обмакнув фри в соус.

Ашер выглядит так, будто вот-вот засмеется.

— Ты думаешь?

— Ага. — я убираю лук со своего куриного сэндвича. — Почему ты смеешься?

Он поливает кетчупом свой бургер.

— Потому что, вероятно, ты права, но у нее нет шансов. Она не в моем вкусе. — он смотрит на убранный лук на моей тарелке. — Ты не любишь лук?

— Ты говоришь это так, будто я только что призналась, что ненавижу шоколад, а лук и шоколад на двух совершенно разных уровнях.

— Да, лук гораздо лучше.

— Можешь съесть его, если хочешь. — я придвигаю свою тарелку к нему. — Все мое — твое.

Он поднимает лук, наклоняет назад голову и кидает его в рот.

— Позже, я собираюсь обнять тебя. — его глаза темнеют от желания.

Покалывающие ощущения закручиваются внутри, между бедер, и я прочищаю горло, чтобы отвлечься, прежде чем откусить немного от своего куриного сэндвича.

— Итак, тебе нравится группа From Autumn to Ashes (также FATA, американская группа из Нью-Йорка)?

Он смотрит вниз на свою рубашку.

— Да, я приобрел эту рубашку на одном из их концертов. Они довольно хороши. Ты слышала, как они играют?

— Не в живую, — я закидываю фри в рот. — Но я скачала множество их песен.

Он впивается в свой гамбургер, и капелька кетчупа остается у него на губе. Вновь всплывает желание наклониться и пососать его губу, в то время как он сознательно облизывает ее, смотря на меня, будто знает, о чем я думаю.