— Подожди, — зову я и он останавливается. — Ты никогда не говорил мне своего имени.

Рэйвен осуждающе поднимает брови.

— Ты имела в виду нам?

— Камерон, — Он сверкает сексуальной ухмылкой. — Камерон Логан. — он машет и отворачивается от нас, подпирая открытый багажник грузовика.

Подруга закрывает окно и разворачивает машину к главной дороге.

— Хорошо, что за херня? С каких пор, ты ведешь себя как маленькая шлюшка?

— Я не шлюха, — протестую я, не принимая это на свой счет, потому что Рэйвен почти всех так называет. — Я была дружелюбной.

— Ты никогда не говорила с парнями так, — обвиняет она, дорожное покрытие заканчивается в конце нашей улицы, затем она поворачивает направо и срывается по шоссе. — И откуда он знает твое имя? И где ты живешь?

— Это было в моем блокноте, — я пожимаю плечами, все еще ошеломленная произошедшим.

— Все-таки, это жутко, — она опускает козырек вниз. — И о каком стихотворении вы, ребята, говорили?

Я опускаю окно и позволяю ветру охладить мою пересохшую кожу.

— Он писал в моем блокноте.

— Ты имеешь в виду одну из той жути, что ты повесила на стену? — она морщится. — Это звучит так, будто он был написан серийным убийцей.

— Ты это говоришь обо всех стихотворениях, — напоминаю я ей. — И он был просто глубоким.

— Все, Эмм. На мой взгляд, этот парень — полный мерзавец… глядя на тебя… ты практически испытала оргазм.

— Нет, — протестую я. — И почему он мерзавец? Потому что, он знает мое имя и пишет стихи?

Она брезгливо смеется.

— Я не ревную к тебе.

Я переключаю радиостанции.

— Я никогда этого не говорила.

Она смахивает мою руку со стерео и поворачивает на какую-то попсовую музыку, зная, что я ее не люблю. Она подпевает на всю мощь своих легких, размахивая руками и покачивая головой. Я откидываю назад голову и смотрю на мелькающие деревья. Я почти уснула, когда она притормаживает.

Я открываю глаза и начинаю расстегивать ремень, но мы остановились в очереди машин, не у магазина.

— Где мы? — я протираю уставшие глаза.

— Застряли в пробке. — она нетерпеливо барабанит по рулю.

— Подожди, что… пробка? — я быстро сажусь. Этот город слишком мал для пробок, уже несколько машин выстроились в ряд в каждую сторону на мосту и вниз по дороге. Полицейские автомобили заблокировали улицы, а полицейский ограждает центр моста желтой лентой и пытается направить всех в объезд.

— Что происходит? — мямлю я, опуская окно вниз, чтобы лучше все рассмотреть.

— Наверное, кто-то сделал что-то глупое, — скучающе протянула она. Рассматривая свои ногти в поисках изъян.

Ряд машин ползет вперед и Рэйвен давит на газ, медленно продвигаясь. В середине секции, Х распылены по асфальту, а в бетонное ограждение моста врезался старый заржавевший Кадиллак. Окна разбиты, капот всмятку и с задней шины капает кровь. Черные перья на земле и капоте.

— Разве это не Ладена? — я прищуриваюсь на машину. — О Боже, это она.

— Хм… Я думаю, прошлой ночью, он попал в беду. — она улыбается от этой мысли.

— Это не могло случиться прошлой ночью, — говорю я. — Я видела Ладена сегодня утром.

— Как ты можешь быть уверена, что видела его? — спрашивает она с искорками в глазах.

Я смотрю на нее подозрительно.

— Ты мне что-то недоговариваешь?

— Есть много вещей, о которых я не говорю тебе, — ухмыляется она и подкручивает стерео.

Я оглядываюсь на место происшествия. Есть песочные часы, нарисованные на заднем стекле красным, и перья по всему капоту и на земле. Это точная картинка того места, где полиция нашла машину моего отца, только географическое положение другое. И я боюсь, что, как и с исчезновением моего отца, я стану главной подозреваемой.

Глава 6

Когда наступила ночь, я не пошла на кладбище. В новостях объявили, что Ладен считался пропавшим без вести и что есть доказательства грязной игры. Моя мама, в итоге, пропустила ужин, и Рэйвен заняла свое место за столом. Она действовала как лунатик, словно она была под кайфом от новости, что Ладен пропал или от чего-то другого.

В то время как мы с Рэйвен ходили по магазинам, я пыталась расспросить ее о подробностях прошлой ночи, но всякий раз она переводила разговор на одежду. Я рано ложусь, но глубокой ночью просыпаюсь от звука маминого голоса.

— Йен! — кричит она вверх по лестнице, пьяно бормоча. — Мне нужна твоя помощь.

Йен закрылся на чердаке, с очередной своей «музой», таинственными персонами, которые каждую ночь пробираются на чердак, чтобы он мог их нарисовать. Я поднимаюсь с кровати и встаю вверху лестницы.

— Мам, Йен на чердаке, — говорю я устало, потирая глаза и зевая. — Что тебе нужно?

Она хмурится, глядя на меня.

— Мне нужна помощь, чтоб подняться по лестнице.

Я вздыхаю и бегу вниз по лестнице. Её каштановые волосы растрепаны и связаны в пучок, а глаза налились кровью. Она была красавицей, но её образ жизни быстро состарил её тело.