Читаем Тюрьма (СИ) полностью

— Это тактический просчет. Будет подан рапорт, и виновные, если таковые найдутся, понесут наказание.

Якушкин словно боялся отойти от офицера, и офицер, надо отдать ему должное, уже искренне, без натуги и какого-либо притворства, терпел его.

— Перечислите, пожалуйста, всех названных подполковником, всех будущих пассажиров указанного поезда… — попросил Якушкин.

— Всех?

— Всех четверых.

— Это совсем не обязательно знать прочим, но если вам угодно, а также учитывая, что посторонних среди нас нет… Подполковник имел в виду себя, вас, народного депутата Валентину Ивановну и, видимо, Филиппова. Того самого…

— Видимо? А более точных сведений…

— Филипповых — видимо-невидимо, — подвел итог офицер.

— Вам неймется сосредоточиться на происшествии…

— Так точно.

— Заняться исполнением своих прямых обязанностей…

— Так точно! — терпел офицер, не терял выдержки.

Наконец Якушкин достиг какого-то предела и дальше не отважился с действительным усилием привлекать его внимание к своей скромной персоне, теперь уж помялся только возле собеседника, переступил с ноги на ногу, заглядывая ему в глаза. В голове пронеслось: что я тут как перед сфинксом? Мгновение-другое высматривал сфинкса в прекрасно побеседовавшем с ним человеке. Но что задумал подполковник? Была бы понятна парочка, сплюсовавшая Федора Сергеевича да Валентину Ивановну, и ничего удивительного не сталось бы, когда б завязался легкий путевой романчик. Но путешествовать в обществе человека, которого чуть было не упрятал на долгие годы за решетку, к тому же еще и в компании с тем, кого, можно сказать, склонил к предательству? Изощренно как-то, с нехорошо, чересчур выпукло преобладающими оттенками изуверства. Или подразумевается, что их всех утешит Валентина Ивановна, каждого по-своему, каждому преподнесет частичку своего доброго сердца? Вопросы беспокоили Якушкина. Он медленно побрел к смутно прорисовывающейся кучке всполошенных жильцов дома, наскоро ставшего неким средоточием разлада с действительностью, в целом мирной и безмятежной. Кто-то выпадает из окна, кто-то обсуждает это так, словно ничего иного нельзя было и ожидать, остальные тоже вроде как при деле, при исполнении… Кто виновник торжества? Кого назвать возмутителем спокойствия? В душной и теперь неожиданно тихой квартире Якушкина ждал Причудов, которому страстно хотелось поговорить о случившемся. Он готов обсудить детали и удариться в предположения, не прочь выдвинуть свои гипотезы, некие варианты, по которым все вышло бы иначе, если бы… В общем, у Ореста Митрофановича, умеющего выдвигаться на авансцену прожектером, сочинителем вымыслов, плутовато грезящим на ходу господином, было свое мнение относительно драматических событий, разыгравшихся в его квартире, но Якушкин не чувствовал, чтобы мнение этого человека сколько-нибудь интересовало его. Он выкрикнул тоненько:

— Молчать!

* * *