«Факты общения в сети интернет даёт основания полагать о наличии у обвиняемой Верховой Н. Д. технической возможности бесконтрольно общаться со своими родственниками, в связи с чем отказ следователя в предоставлении разрешения обвиняемой Верховой Н. Д. совершать звонки, является обоснованным». Подпись – зам. нач. 4 отдела СЧ по РОПД.

И эти люди занимаются расследованием преступлений??? Что ж, время есть – идём дальше.

Свободная пресса

Маленькая история про прессу и следствие. Если так спокойнее жить – можете считать её вымыслом.

Пищекомбинат, запланированный кооперативом «Семейный капитал», понемногу становился реальностью. Был выбран участок, шли переговоры об аренде и выкупе, была достигнута договоренность о страховом кредите. Всё складывалось, восстановление кооператива заняло бы чуть больше двух лет. Пайщики поддерживали.

И вдруг появляется публикация в одном популярном интернет-издании. Грязная скандальная публикация, где правда перемежается с ложью. И… снова вспышка нездорового интереса к кооперативу. Прокуратура, приставы, ОБЭП и прочие срочно заинтересовались деятельностью «Семейного капитала», проявляя «бдительность».

В кредите отказали, инвесторов мы потеряли, договоры о сотрудничестве остались только в намерениях.

А публикация… покопались мы в этих… грязных умах. Написал её совсем не тот, чьим именем она была подписана. А когда добрались до автора, всё оказалось банально и просто: публикацию оплатил следователь с Лиговки. Зачем? Ответ: догадайтесь сами.

Такая вот «свободная пресса».

Обвинение как форма отрицания Конституции

Возьмите историю любого бизнеса. Запишите. А потом добавьте повсюду слова «преступный» и «корыстный». Получите готовое обвинение любому участнику бизнеса.

А теперь вспомните статью 49 Конституции РФ: каждый обвиняемый считается невиновным, пока виновность не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвинение не должно содержать ярлыков, это противоречит УК, УПК и Конституции. Виновность устанавливает суд. В соответствии со статьей 220 УПК РФ обвинение должно содержать факты: кто, что, где и когда. А оценку этим фактам будет давать суд. В нашем обвинении фактов меньше, чем положено по закону. Предъявление обвинения в таком тоне недопустимо. Подозреваю, что, помимо оскорблений, тут есть признаки преступлений со стороны следователя, предусмотренные ст. ст. УК РФ: 285, 286, 294, 299, 303, 307, 316.

Буду думать. Уголовное дело должно расследоваться, а не ставить ярлыки преступности на всё подряд.

Возьмём обвинение. Уберём все оскорбительные незаконные прилагательные, и сразу обнажится абсурд происходящего. Ведь следователю легальная деятельность организаций, зарегистрированных и действующих в соответствии с Федеральными законами, кажется преступной. А является ли умысел развития бездотационного сельского хозяйства преступным – должен решать суд. Но в обвинении в описании действий обвиняемых нет ничего преступного, и следователю приходится давить на эмоции и нарушать закон, употребляя нужные эпитеты.

Собираюсь изменить эту ситуацию. Капля камень точит. Кто, если не я?

Cколько меня будут держать в СИЗО – зависит от желания Генеральной прокуратуры и уровня беспредела

Меня часто спрашивают – сколько же меня будут держать в СИЗО? Давайте посчитаем: следствие сделало вид, что расследование закончено, теперь идет ознакомление с делом. Дело пока отсутствует. Потому что следствие не может не то что предъявить прошитые и пронумерованные тома, следствие даже не может сообщить – сколько этих томов.

Спешка с окончанием расследования была связана лишь с желанием не выпускать фигурантов из СИЗО. Однако всё не так безнадежно. Вспоминаем мультик про Ивашку и… растопыриваемся.

Существующие законы в нынешнем положении позволяют меня держать в СИЗО практически бесконечно. Срок содержания теперь зависит только от желания Генеральной прокуратуры и уровня беспредела.

Состязательность процесса

В некоторых томах уголовного дела очень много цифр. Иногда лукавых цифр. Косяки надо не только замечать и выписывать. Ещё нужно много считать, чтобы понять – кто, где и зачем лукавит. А калькулятора нет. Запрещённый это предмет в СИЗО.

Вот и занимаюсь… бумажной арифметикой. Нудно и долго.

И я понимаю желание следствия, чтобы ознакомление с делом было именно в СИЗО. Без доступа к законам, к информации, да и даже к банальному калькулятору.

Ладно, про п. 3 ст. 55 Конституции РФ3 часто забывают, но в УПК есть целая ст. 154 про состязательность сторон.

И почему-то вспоминаются добрые сказки, где героям связывали руки и подсыпали всякое в еду, чтобы они не могли победить. И только немного обидно за суд, который принял от следствия аргумент о необходимости знакомиться с делом именно в СИЗО.

Ладно. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

Следственное наплевательство и судебный пофигизм