Одно меня радует — наша лодка идет вперед. А волны не один раз переливаются через борт.

Мы медленно, но минуем остров со всем его смертельным весельем. Он словно тянет нас за собой, и только хрустальному капитану нет дела до его притяжения.

Еще более медленно остров пропадает вдали.

Оба ши перестают смеяться одновременно, словно минуя какой-то порог. Повисают на веревках: слабо шевелится Дей, редко моргает Бранн. Отдышавшись и собравшись с силами, молодой волк, оглядев горизонт, произносит:

— Фух, зараза какая!

Моему Дею хочется ругаться гораздо сильнее, но пока не хватает дыхания. Он измученно прикрывает глаза.

— Большая опасная гадина, — в своей любимой манере отчитывается Бранн. С другой стороны мачты тоже доносится тяжкий вздох.

— Ты нас завязал чудесно и обрезал все концы. И я очень благодарен тебе, что не умер, — Дей старается говорить обстоятельно, но пока мысли путаются, и без того не слишком склонные к медленному разворачиванию — они прыгают, как маленькие волки. — Опять! Но теперь у меня, не иначе, как после долгого общения с тобой, возник вопрос.

Теперь Бранн настороженно затихает, кажется, ожидая чего-то вовсе необъяснимого.

— Кто нас теперь развяжет? — Дей шевелится, но веревки прочны. Бранн подозрительно молчит, словно сам об этом не подумал, и волк продолжает: — Может, поступим ужасно магическим образом? Ты их — как там? — уговоришь развязаться.

— Я их уже уговорил не слушать ничьих слов. А вот команда получила приказ развязать после острова…

Я не вижу, но феи наверняка опять веселятся в глазах Бранна.

— …меня. Ты еще повисишь немножко, просто Дей. Не печалься, я побуду рядом.

— Ах ты!

Дей отчаянно пытается дотянуться до полного коварства и веселых фей неблагого, но тщетно.

Бранн что-то командует капитану, тот молча поворачивается в сторону трюма и еще один член команды, до этого невидимый, быстро и ловко поднимается к нам по канату.

— И меня развяжи, и меня! — почти умоляет мой волк.

Хрустальный человек наклоняется к Дею, проверяет веревки, что-то скрипит в сторону Бранна, хлопает волка по плечу и… слетает вниз.

— Прости меня, Дей. Я не удержу тебя один.

— А как же твое понятие свободы?! Я не хочу больше быть связанным!

— Если бы я связал тебя сейчас, я бы нарушил твою волю. Но вспомни, ты согласился посидеть у мачты добровольно. Мое право подержать тебя еще немножко!

Я не вижу Бранна, не хочу уходить с твоего плеча. На неблагом поле тебе его не переиграть. Думаю, феи в его глазах не только хороводят, но еще и хихикают. Как-никак, мы миновали остров смеха!

Глава 10. Хрустальное море, темные берега

Теперь подпирают спинами мачту трое из хрустальной команды. Они видны то ясно, то вновь зыбко, будто скрываясь за порывами ветра. Но их точно тут не было чуть раньше, мой Дей. Думаю, это Бранн приказал на всякий случай. Он серьезен и встревожен, он даже не отвечает тебе — ни на вопросы, ни на ругательства, ни на угрозы.

Неблагой не сводит глаз с темнеющего горизонта.

Наша лодка начинает раскачиваться и по ходу движения, и от борта к борту. И звенит все сильнее. Слитное ощущение звона и ударов проходит по телу от макушки до пяток, мачта за спиной только усиливает его, и да, не сказать, что это приятно, мой Дей.

Бум-м! Бум-м! Бум-м!

Волны ровные и длинные — во все море. Лодка ритмично переваливается по ним, скрипит, шуршит, оцарапывается, но пока выдерживает напор. Пару раз хлебнула волну бортом, теперь по палубе перекатываются и хрустят под ногами команды звонкие острые кусочки моря.

Да, мой Дей, у меня язык не поворачивается назвать их водой.

Волны уже не звенят и не скрежещут. Вся гамма звуков складывается в отчетливый мотив, который не слышится опасным, в нем выстраивается своя мелодия. Они поют. Поют печально и ласково, словно призывают что-то. Или кого-то.

Мне не по себе, мой Дей, я не знаю, отчего их музыка кажется тебе приятной, я слышу в ней отзвук Трясины, здесь тоже есть своя опасность, она велика, велика и ужасна как это море, мой Дей! Сосредоточься! Подбери уши!

С верхушки мачты обзор хороший, какое-то движение на границе зрения привлекает твои зоркие глаза, мой волк. Даже неблагой ещё не видит и не чует того, что уже открывается твоему взгляду. Далеко впереди море проседает, в нем появляется огромная воронка. Это плохо. Это совершенно точно плохо, мой Дей! Неблагой край не подчиняется фоморам, но оттого опасность, выныривающая перед нами, только больше: ни ты, ни я не знаем, с чем придется столкнуться. Эта странная воронка не всасывает, а выталкивает воду. Волны расходятся от края воронки чаще, кто-то поднимается оттуда. Огромная туша бьется по ту сторону моря или пульсирует огромное сердце, разгоняя морскую кровь?