Первым на пороге появляется лесной принц. Желто-зеленые глаза на миг вспыхивают оранжевым, а королевский знак — дуб, раскинувший ветки — горит золотом и так. И на перчатках, и на груди, и на спине. Вдруг кто позабудет, кто такой Финтан! Первый наследный принц деревянного трона дома Леса! Листья дуба видны даже в затейливом ободке, удерживающем темно-рыжие волосы.

За его спиной — несколько лесовиков. Уф, куда же принц без свиты. Лица их, согласно последней моде, расписаны цветами и птицами. Но не у Финтана — либо он чтит заветы перворожденных и поэтому не красит лицо, либо уважает или боится лесного лорда Фордгалла.

И я склоняюсь к тому, что боится.

Дей же, побывав на границе, относится к своему платью еще более небрежно, и обычно ходит в обычном черном дублете, как и вся стража. Но умудряется выделяться среди всех.

— Тут что-то жгли? — настораживается Финтан, сбивая мои мысли. Застывает как вкопанный и заходит, лишь получив разрешение. Пусть это Черный замок, но все же личные покои — именно дом, закрытый словом лучше, чем замком. Меви не сразу находит слова для ответа, не в силах слукавить, но и не желая говорить правду. Финтан отказывается от напитка, который предлагает ему Алиенна. Но не уходит.

Девочка держит спину прямо и говорит очень вежливо, хоть ей тяжело и то, и другое. Благодарит за заботу о ее здоровье.

Мне опять кажется, или интерес Финтана глубже обычного ухаживания? Лесовик окидывает взглядом еще и Меви. Светловолосая, как все дети Солнца, она красива мягкой, закатной красотой.

— Так что же здесь жгли? Надеюсь, не больше чем печальные воспоминания? — тянет носом Финтан, и мне чудится тревога в его словах.

— Всего лишь свеча, — пожимает плечами Меви.

Свеча и правда была, няня не обманывает, лишь использует любимый трюк ши — фигуру умолчания. И не соврала, и правду не сказала. Ей тяжело это дается, солнечные привыкли быть откровенными во всем: и в любви, и в дружбе.

— Нужно послать вам бездымные, — глаза лесного принца, обращенные на мою госпожу, становятся маслянистыми, а острый интерес почти не заметен. — Негоже, чтобы солнце заходило так надолго! Буду ли я иметь счастье видеть вас за ужином, госпожа Алиенна?

— Она постарается прийти, — опять отвечает за воспитанницу Меви, видя, что девочка готова отказать.

— Простите мою настойчивость, — кланяется лесной принц. — Она вызвана лишь безмерным восхищением солнечной красотой.

— Да разве мало прекрасных ши в Черном замке?

— Прекрасных — много, но все мы надеемся на то единственное чудо, что изгонит мрак со Светлых земель, — привычно обаятельно улыбается Финтан. — А кто, как не солнце, сможет выжечь тени?

Лесовикам больше других известно про Проклятие. И про искупление. Дети Леса были при падении Золотой башни, дети Леса присутствовали, когда в Черном замке жила королева галатов, под влиянием волшебства любившая Мидира — как своего мужа.

А потом наш мир лишился магии и волшебства.

— Пожалуйста, не сочтите за невежливость, — просит Меви, — но моя госпожа нездорова. Чтобы она могла присутствовать на ужине, ей нужно время прийти в себя.

— Я ухожу, унося в своем сердце память о вашем очаровании, — почти выйдя, Финтан негромко договаривает: — Пока не смогу унести что-то более существенное.

— Вам помочь в этом? — бросает Дей сквозь зубы, столкнувшись с ним у входа. Лесной принц улыбается и кланяется в ответ.

Дей, тут же забыв о нём, бросается к моей госпоже. Видя Меви, останавливается с трудом.

— Алиенна, — глухо шепчет он.

Девочка закрывает глаза. Девочка бледна, как бы она ни сдерживалась, по ее щеке скатывается слеза.

Дей опускается подле нее на колено, целует пальцы.

— Мой принц, — негодует Меви нарушению этикета, но Дей, не глядя, поднимает руку, и та смолкает.

Волчонок. Сын Мидира! Ему все подчиняются уже сейчас.

Няня отходит, становится около входа и отворачивается. Я смотрю. Смотрю на Дея и мою госпожу.

Меви решается выйти. Прикрывает дверь и просит всех зайти позже.

— Моя принцесса… — Дей не сводит тревожного взгляда с моей госпожи, серые глаза его кажутся почти прозрачными на белоснежной коже. — Прости! Прости, что огорчил твою солнечную душу. Я отдам всю свою волчью кровь за твою улыбку, — осторожно снимает слезу с ее щеки. — Только не плачь, прошу тебя!

Дей просит прощения? Дважды? Первый раз на моей памяти. Я ожидал негодования, упреков — девочка чуть не помешала Дикой охоте! — или приказа быть внимательнее впредь… Только не этого неистового северного взгляда.

Эти безумные, безумные волки!

Девочка открывает глаза и улыбается. Солнце выходит из-за туч.

— Пусть лучше твоя кровь останется при тебе, мой принц. Ты достаточно часто терял ее из-за меня.

Глава 8. Птица

Гвенн приходит лишь через несколько дней. С извинениями и предложением пройтись. Она — сама забота, само участие. Снисходительное участие, но Алиенна этого не замечает.

Девочка собирается мгновенно, лишь пару раз присев от слабости. Меви просит поберечься и быть осторожнее. И я бы хотел этого, но моя госпожа лишь отмахивается — что может случиться в волчьем замке?