Читаем Тихоня полностью

Научные знания накапливались и развивались из практической деятельности и подтверждались ею же. Из абсолютизации этого вида познания появились материалистические мировоззренческие системы, которые отличаются прагматизмом и рационализмом. В тоже время совместная социальная и практическая деятельность не может происходить без разделения обязанностей и прав людей, участвующих в ней. Именно в этой сфере появляются проблемы, неразрешимые в рамках чистого практицизма или биологии, как это происходит в пчелином рое или в группе обезьян. Думаю, никто из вас не удивится, если скажу, что многие из присутствующих хотя бы раз в жизни обращались к «Высшим силам» с какой-нибудь просьбой. И это нормально, (по залу пробежал шумок) так как человек с незапамятных времен очеловечивает все, что его окружает с целью обезопасить себя от угрожающего потока запутанных явлений внешнего мира с одной стороны и испытывает постоянную тревогу от мучительного взаимодействия со своими сородичами с другой. Люди в большинстве своем становятся неврастениками из-за постоянного пребывания между Сциллой – остаться в одиночестве без защиты семьи, человеческого рода, племени, группы единомышленников и т.п. и Харибдой – столкнуться с подлостью и предательством близких или несправедливостью и беззаконием, царящими в обществе. Во все времена жизнь требует от человека постоянных усилий и постоянного напряжения. Терпение и уверенность любого человека имеют пределы, и временами каждый начинает испытывать нестерпимую жажду покоя. Колоссальный спрос на психологическую защиту и обретение спокойствия в разные времена удовлетворялся с помощью создания мифических существ, сказочных образов и различных верований, начиная от тотемов – защитников рода в виде животных, умерших родственников и заканчивая добрым Богочеловеком или абстрактным Богом, наказывающим за плохое поведение и поощряющим хорошее. И весь этот сонм божеств и суеверий продолжает жить и участвовать в нашем с вами существовании как на уровне бессознательных импульсов психики каждого человека, так и на уровне осмысленного использования архаических способов мышления, как отдельными индивидами, так и власть имущими для достижения своих целей. Мне, как человеку науки, вместо существования милостивого и наказывающего Бога гораздо ближе парадигма эйдоса Гуссерля.

Вопрос из зала: «Что такое Эйдос?».

Конкретное воплощение сущности, то есть «прототип» любого объекта или явления, отличается от понятия идеи у Платона, тем, что он познаваем в практической деятельности, а значит человек, творя новый мир вещей, может творить и новый мир идей и, наоборот, появляющиеся новые способы мышления изменяют и нашу материальную среду обитания. Вместе с развитием мышления и усложнением общественного устройства трансформируются такие, казалось бы, неизменные абсолюты, как Боги, гештальты сознания, мораль, не говоря уже, о философских системах. Вся история человечества показывает, что изменения представлений о добре и зле, об окружающей нас реальности, происходили с тем большим трудом, чем менее общество было готово к этим переменам. В связи с этим возникает вопрос: откуда берется колоссальная энергия необходимая как для поддержания устаревших шаблонов поведения, так и для рождения новых идей? Очевидная мысль, что источником энергии общественных процессов являются эмоции людей, не отвечает на главный вопрос как управлять этими процессами, так чтобы и овцы были целы, и волки были сыты. В переломные моменты истории разнонаправленность мыслей и настроений выводят большинство людей из равновесия, и приводят к раздражению и озлоблению, что часто заканчивается кровавыми революциями и войнами. И если мы посмотрим на нашу жизнь с этих позиций, то увидим, что наиболее яркий след в истории человечества оставляют люди с сильной волей, фанатично преданные какой-либо идее. Именно они вдохновляют менее уверенных в себе соплеменников двигаться в том направлении, которое выбирается этими людьми. Обновление социальных отношений, связанное с развитием экономики и основанное на открытиях науки, развитии техники и технологий, меняет структуру жизни многих слоев населения, в то время как благополучие для достаточно большого количества людей ассоциируются с привычным укладом жизни. Это приводит к откату после любых революций и насильственных преобразований и связано с устойчивостью Эйдоса к различным воздействиям и изменениям, как в духовном, так и материальном планах бытия. Чтобы убедиться в инерции мышления большинства населения достаточно посмотреть на историю великих реформаторов: Эхнатона, Александра Македонского, ПетраI, Наполеона, Александра II и многих других.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мой генерал
Мой генерал

Молодая московская профессорша Марина приезжает на отдых в санаторий на Волге. Она мечтает о приключении, может, детективном, на худой конец, романтическом. И получает все в первый же лень в одном флаконе. Ветер унес ее шляпу на пруд, и, вытаскивая ее, Марина увидела в воде утопленника. Милиция сочла это несчастным случаем. Но Марина уверена – это убийство. Она заметила одну странную деталь… Но вот с кем поделиться? Она рассказывает свою тайну Федору Тучкову, которого поначалу сочла кретином, а уже на следующий день он стал ее напарником. Назревает курортный роман, чему она изо всех профессорских сил сопротивляется. Но тут гибнет еще один отдыхающий, который что-то знал об утопленнике. Марине ничего не остается, как опять довериться Тучкову, тем более что выяснилось: он – профессионал…

Григорий Яковлевич Бакланов , Альберт Анатольевич Лиханов , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова

Детективы / Детская литература / Проза для детей / Остросюжетные любовные романы / Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее