«…Этический и эстетический нонконформизм 1960–1970-х был возможен в том числе и потому, что он неявно апеллировал к образу “просто человека” как субъекта истории и политики. В складывании этого образа участвовали силы самого разного порядка: превращение Холокоста в центральное событие Второй мировой войны и вообще европейской истории ХХ века (выдвинувшее на первый план образ человека-жертвы вместо государств и армий, генералов и политиков), пропагандистские требования монолитного морально-политического единства в социалистических обществах (делавшие каждое нарушение такого единства значимым политическим фактом), рост экономического благополучия по обе стороны “железного занавеса” и многое другое, включая и сам этот нонконформизм, включая работу самой эстетики, которая дает такого рода образам окончательное оформление, лицо, наглядность. Кульминацией влияния этого образа были ТВ-картинки конца 1980-х – начала 1990-х: одинокий студент против танков на площади Тяньаньмынь, Сахаров против Съезда народных депутатов, безоружные люди против танков в Вильнюсе или Москве в 1991-м.

Базовое отношение наблюдателей, зрителей, свидетелей к “просто человеку” – солидарность: и мысленная, и практическая. “Он такой же, как я, – я могу встать рядом с ним” – мысленно или физически.

У нас образы “просто человека” 1960–1980-х годов не смогли пережить эпохи перемен 1990–2000-х. В борьбе образов за существование победили нечеловеческие фигуры и сущности – носители Силы, титаны, зигфриды и валькирии: Сталин, Россия, Запад, олигархи, телезвезды; теперь именно они стали субъектами истории и политики.

[…] Диссиденты позднесоветского времени сегодня снова представляются в СМИ как агенты Запада не только по политическим и конспирологическим причинам, но еще и потому, что Запад как мифическая сущность – это герой нужного масштаба для драмы истории, как ее понимает нынешнее сознание, а диссидент (как всякий “просто человек”) мельче этого масштаба, ниже “порога участия”.

Солидарность с титаническими фигурами невозможна; базовым отношением к ним становятся либо культ, служение, включенность (“я – часть России”, “я – поклонник Димы Билана” и т. п.), либо родство (ср. бесконечные телепередачи о разного рода “племянницах Ворошилова”), то есть разные типы слияния»[25].

Участники/участницы «Тихого пикета» в каждой «коммуникации» возвращают достоинство частному человеку. Частному, но не отъединенному от общества, не замкнутому в частной жизни. Напротив, как только человек осознает себя в беседе с «тихим пикетчиком/тихой пикетчицей» как активную действующую силу, оказывается «выше «порога участия», тут-то он/она и выходит из ситуации «слияния», отказывается от готовности автоматически примкнуть к господствующей – или стремящейся к господству – сверхчеловеческой социальной силе. Недаром «коммуникация» с «пикетчиками/пикетчицами» часто начинается с попыток выяснить, «откуда» они, кто им поручил нести этот плакат, кого они представляют. Настойчивое утверждение, что каждый/каждая действует сам/а от себя, просто в рамках «Тихого пикета», становится значимым шагом в переориентации сознания их собеседников.

ХХ век стал, как известно, временем кризиса веры в любые коллективистские утопии. В нынешней России на место общеобязательной и самоуверенной утопии большевизма пришла не менее самоуверенная надежда на государственную мощь, не нуждающуюся ни в каких оправданиях. «Тихий пикет» самой своей работой производит утопию очень непривычного (хотя и не вовсе нового) типа – представление о сообществе, которое возникает в результате равноправной коммуникации людей, научившихся находить общий язык для разговора о ценностях, своих для каждого из собеседников.

Подводя итоги акции, Дарья Серенко написала:

«Я бы хотела жить в такой стране, какой стал для меня #тихийпикет».

Манифест Тихого Пикета

«Когда опускаются руки, руки не опускаются»

Акция #тихийпикет существует почти 4 года. Все это время активисты и активистки передвигаются с плакатами в опущенных руках или плакатами, пришитыми к рюкзакам. Смысл акции заключается в том, чтобы инициировать безопасный разговор на тему плаката. Тихопикетирующие молчат до тех пор, пока к ним не обратится незнакомый человек, прочитавший плакат.

Темы могут быть любыми – феминизм, политзаключенные, гражданское общество, современное искусство и поэзия, личное переживание, новостной повод и так далее. Единственное ограничение – это не делать дискриминирующих сообщений. За два года более 600 человек участвовали в акции, было создано около 2,5 тысячи плакатов, записано около 1000 разговоров в 40 городах и 15 странах. «Отчеты» о разговорах публикуются на публичных страницах проекта в социальных сетях и каждый раз начинаются с имени человека, который пишет, например, «Даша пишет».