Читаем Tihkal полностью

Как и все состояния человеческой души, эйфория не длится долго и не может остаться с нами навсегда. Случаи просветления, когда человек приближается к состоянию, похожему на постоянную эйфорию, крайне редки. У большинства из нас радость сменяется горем, белая полоса сменяется черной. Все на что мы можем надеяться это то, что мы и наши близкие чаще будут испытывать состояние эйфории, реже будут испытывать состояние отчаяния, что мы сможем обновлять нашу веру в радость жизни как можно чаще.

Единственный отрицательный аспект эйфории - то, что некоторые могут потратить много сил на то, чтобы постараться не выходить из этого состояния. Но вне зависимости достиг ли ты эйфории с помощью препаратов или без них, ты не можешь поддерживать это состояние долго, как невозможно надолго растянуть оргазм. Ходят легенды о людях, достигших состояния постоянной эйфории (например, о Святой Терезе). Но если ты хочешь остаться человеком, жить, учиться, изменяться, то эйфория должна быть для тебя кратковременной наградой, напоминанием о том, что в нас скрыта огромная способность к наслаждению.

Психоделики могут дать человеку опыт эйфории точно также, как они могут дать ему опыт глубокой грусти, искреннего сопереживания, чистой радости, осознания космических смыслов, но в то же время - опыт полного замешательства. Само вещество не вызывает состояние, оно просто открывает то, что спрятано в глубине человеческой души.

Люди, живущие в современном западном мире, в повседневной жизни не могут открыто выражать свои эмоции, не могут заниматься конструктивной самооценкой. Взрослые учатся тщательно скрывать все свои неприятные эмоции. Но в результате скрываются и положительные эмоции. Если мы стараемся подавить в себе злость и несогласие, мы автоматически подавляем в себе способность радоваться, глубоко любить и весело смеяться. Все эмоции становятся приглушенными.

Употребляя психоделики, мы находим в себе эти спрятанные чистые эмоции. Мы становимся более уязвимы для внешнего мира, но без этой чувственности мы никогда не сможем прийти к пониманию истины, никогда не сможем надеяться на просветление.

ГЛАВА 11. СЕКС, НАРКОТИКИ И ТЕ, КОМУ ЗА...

(Рассказывает Алиса)

Суббота, вечер. Мы с Шурой принимаем по 100 микрограмм ЛСД, небольшая доза - никаких полных смысла откровений, зато ровно столько, сколько нужно для того, чтобы обострить впечатления от занятий любовью. На улице теплая июньская ночь, и нам не холодно без одеяла. Шура выключает лампу, и теперь комната освещается только тусклым светом радиоприемника, но этого света хватает, чтобы видеть друг друга.

Шура улыбается, его волосы кажутся мне короной, сверкающей розово-оранжевыми отблесками в полумраке.

Я спрашиваю: "Что там у нас по радио?"

Пока Шура ищет классическую музыку на разных каналах, я глажу его спину, любуясь маленькими радугами, разбегающимися из-под моей руки. И вдруг я слышу второй концерт для фортепиано с оркестром Прокофьева - я радостно шлепаю Шуру по моей любимой части его тела:

- Нам везет!

- Похоже на то.

Его руки скользят по моему животу, по бедру, я затаила дыхание, и вдруг уходят все проблемы, все огорчения недели. А главное, уходит страх, что я уже не такая красивая, не такая стройная, не такая сексапильная. Каждый раз, когда мы занимаемся любовью, во мне крепнет уверенность, что Шура все равно меня любит. Со всеми моими недостатками, а не "несмотря на все мои недостатки". Мне кажется естественным, что я не обращаю внимание на признаки старения в его теле, но меня постоянно поражает, что его отношение ко мне тоже не изменилась.

Я люблю его внутреннюю сущность - мужскую энергию с островками женственности. Его тело - физическое выражение светлых и темных сторон этой сущности, находящихся в противоборстве или, реже, в равновесии. (Это можно сказать о теле любого человека).

С большим удивлением мы замечаем в себе признаки физического старения. Редеют волосы, округляется живот, морщинится кожа, которая еще недавно была гладкой. Постепенно мы привыкаем к этим изменениям в себе, и учимся любить их друг в друге.

Нам тяжело наблюдать процесс своего старения из-за того, что наши души все еще молоды. Нам кажется, что нам не больше тридцати. Для многих это очень грустный факт, многие не захотят мне поверить. Многим удобно считать, что душа человека стареет вместе с ним. Но это не так. И нет ничего страшного в том, что молодая душа заключена в старом теле. В конце концов старение происходит очень медленно, так что всегда можно привыкнуть не вздрагивать при виде своего отражения в зеркале и избегать фотокамер.

А потом - ты получаешь компенсации. В тридцать лет ты только начинаешь понимать правила социальной игры. Когда тебе семьдесят, ты приходишь к новому уровню понимания. Ты можешь четче видеть поток событий, ты чувствуешь себя частью чего-то громадного и вечного, в то же время неотделимого от тебя и твоих конкретных поступков.