Читаем Tihkal полностью

В самом конце - чашечка кофе, богатый выбор кальвадос и других крепких напитков. Вот что такое испанские тапас. Это не закуски - это просто пиршество. Если бы я мог себе позволить каждый день тратить 70 долларов на обед, я бы обедал именно так.

После обеда я вернулся в гостиницу, и вскоре консультации с юристами продолжились.

На следующее утро в 9-45 я должен был встретиться с Марио - главным адвокатом на процессе, но как всегда из-за страшных пробок в центре города мы встретились только в 10-15 и сразу же поспешили на заседание суда. Здесь я впервые увидел с людьми, имевшими прямое отношение к обвиняемому. Его мать, красивая женщина примерно 50 лет жила в Пуэрто-Рико и отлично говорила на английском - именно она оплатила мои билеты, его брат (живет в США - прекрасно владеет английским) и его жена (похожа на мышку, одета как хиппи, много бисера по-английски не говорит) собрались в фойе рядом с залом суда. Появлялись все новые и новые люди - мне представили экспертов, которых на суде будет по шесть с каждой стороны, и молодую переводчицу, которая будет переводить мои слова. Наша стратегия заключалась в том, чтобы попросить суд, чтобы все эксперты давали показания одновременно, а не по очереди (в испанском суде должно быть по два эксперта по каждой области - от защиты и от обвинения). Сначала судмедэксперты, потом доктора, потом ученые. Главный судья согласился с этим предложением, но взамен заявил, что всем ходом предстоящей "конференции" будет управлять сам. Мы остались в фойе, пока наш главный адвокат брал показания у судмедэкспертов, о том, каким образом они обнаружили данное количество запрещенного вещества в образцах. Один из химиков упомянул о том, что МДМА очень опасное вещество, но его сразу заткнули. При этом никаких замечаний с места по ходу свидетельских показаний со стороны обвинения делать не разрешалось - власть была на их стороне.

Наконец мы зашли в зал суда. Второй раз у меня появилась возможность изучить и описать незнакомый интерьер. Он совсем не был похож на тапас-бар. Это было мрачное квадратное помещение примерно 10 на 10 метров. У одной стены стояла громадная камера из пуленепробиваемого стекла - на случай суда над террористами. Перед нами стоял на некотором возвышении громадный стол буквой "П". Напротив нас сидели три главных судьи. Все они были одеты в черные сутаны с белыми кружевами по локоть. Центральной фигурой был пятидесятилетний судья с короткой стрижкой и острой бородкой в стиле Эль Греко. Только он говорил - остальные судьи молчали. Справа от него сидел судья, который, как мне показалось, все заседание проспал с открытыми глазами. Третий судья - сорокалетняя женщина без каких-либо следов макияжа на лице, она все время почти улыбалась и крутила головой, словно высматривала кого-то в зале, но не пересекалась взглядом ни с кем конкретно.

Слева от судей сидел молодой усатый прокурор. Справа расположились адвокаты - главный адвокат ближе всех к судьям. На нем был не вполне подходящий галстук, а из-под сутаны выглядывала мятая рубашка. Два других адвоката не сказали ни слова во время слушания. Всего было пять представителей обвинения и пять защиты, оставшиеся двое с каждой стороны сидели на скамьях, продолжающих линии стола на общем уровне - ниже, чем главный стол. С ними сидел переводчик. Мы шесть свидетелей сидели на скамье напротив главных судей, замыкая, таким образом, прямоугольник. Обвиняемый в сопровождении судебного пристава сидел прямо за нами. За ним на скамейках расположилась вся остальная публика.

Механизм вопросов-ответов был для меня совершенно новым. Главный судья задавал вопрос, а потом все эксперты по очереди получали возможность на него ответить. Я отвечал последним, при этом мне не переводили ответы других экспертов, поэтому я слышал только длину их ответов. Мне стало очень одиноко.

Я "завалил" только один вопрос - последний до небольшого перерыва и единственный, который задал не судья, а прокурор. Он интересовался, какой, по нашему мнению, вред приносит человеческому организму употребление кокаина. К этому моменту я уже знал, что лейтмотивом всего процесса было деление наркотиков в испанском законодательстве на "опасные" (героин, кокаин, ЛСД) и "слабые" (марихуана, гашиш). МДМА еще ни разу не было официально отнесено к одной из категорий, и если его признали бы "опасным наркотиком", то обвиняемый получал бы за сбыт нескольких таблеток еще десять лет тюрьмы, а если - "слабым наркотиком", то беднягу могли отпустить прямо из зала суда.