Читаем Тигровая лилия (Ремингтон - 2) полностью

Теперь осталось выполнить один пункт в его планах на сегодня - самый восхитительный и важный. После того как они насладятся друг другом, он наденет на нее тот кружевной, полупрозрачный пеньюар, который так ей идет, а потом усадит ее, возьмет ее руки в свои и простыми, идущими от самого сердца словами скажет ей о своей любви. О том, что она теперь стала для него центром мироздания, что до встречи с ней его жизнь не имела смысла. И после этого восхитительного вечера, полного бесконечных ласк, нежности и обожания, она поймет, что он говорит от чистого сердца. Конечно, эти признания вызовут новый всплеск страсти, и тогда он сможет скрепить свои клятвы упоительными поцелуями, и не только... Он вспомнил, что на этом ее пеньюаре множество манящих перламутровых пуговок, и он будет их расстегивать... до самого низа.

Он потер руки в предвкушении.

- Мне кажется, Диксби догадался, почему ты запер столовую. - Лили оглядела себя. - Ты испортил вином все мои кружева. Видел, каким взглядом он посмотрел на меня, когда мы выходили из столовой? Не сомневаюсь, что завтра утром обнаружу возле своей тарелки детский фартучек.

- Ты преувеличиваешь. - Он принялся за панталоны. - Не волнуйся, я куплю тебе столько новых платьев, сколько испорчу. Но учти: если ты будешь заказывать такие же платья, как это, они тебе долго не прослужат.

Ее губы дрогнули в легкой улыбке.

- Вам нравятся такие откровенные декольте, милорд?

-М-м. Именно. Даже слишком.

Он коснулся ее обнаженной груди, подтверждая свой ответ, который подразумевал ее вопрос, и провел кончиками пальцев вниз, по ряду мелких пуговиц. Лили замерла, пока его пальцы медленно скользили по ее телу, но несколько раз ее начинала бить при этом дрожь.

- Декольте - это замечательно, но больше всего мне нравятся пуговицы. Множество маленьких пуговиц, до самого пола.

- В этом сезоне такой стиль не в моде.

- К дьяволу моду. Я люблю пуговицы. Не знаю почему, но, когда я вижуих на тебе, они сводят меня с ума.

Он покачал головой и вновь стал расстегивать панталоны. Однако его руки невольно замерли, когда он увидел, как она медленно, еле касаясь пальцами, провела рукой по тому же пути, что и он, - от выреза платья и до талии... и обратно...

- Не делай этого Лили, пожалуйста.

- Почему? - промурлыкала она в ответ.

- Потому, что я больше не могу... - Он не мог оторвать взгляда от ленивых, обольстительных движений ее тонких пальчиков... - Лили, остановись. Пожалуйста. Это нарушает мой план...

- План? - Она замерла. - У тебя был план даже на этот вечер? Ты составил себе расписание?

Он машинально кивнул, по-прежнему не отрываясь глазами от пуговиц.

- Вполне определенный план.

- И что же это за... - Она вдруг судорожно вздохнула, догадавшись об ответе. Ее пальчики снова заскользили по застежке на груди, сначала с некоторым колебанием, а затем с откровенным желанием возбудить его еще больше.

У него пересохло во рту. Внезапно он обнаружил, что совершенно гол. Самоё удивительное, что он совсем не помнил, как снял с себя эти проклятые панталоны. А потом он понял, почему она вдруг забыла спросить про его "вполне определенный план". Чтобы удостовериться, он взглянул ей в лицо, напомнив себе, что пуговицы от него никуда не денутся, что ему гораздо важнее сейчас увидеть, как она восприняла его наготу. И - не смог отвести глаз от нее... Конечно, она раньше бросала на него короткие стыдливые взгляды. Они ведь каждую ночь были вместе, и он ласкал ее со всем искусством требовательного наслаждения, поощряя ее исследовать его тело, уча всему, что знал сам и что могло доставить удовольствие им обоим. Однако он никогда еще не стоял перед ней вот так, при свете, во всем блеске своей мужской красоты и силы, позволяя разглядывать себя. Несмотря на то, что Лили уже знала его всего, она каким-то образом ухитрялась сохранять целомудрие, которое сияло сейчас во взгляде ее распахнутых в изумлении глаз. Этот удивленно-смущенный и в то же время восхищенный взгляд несказанно его обрадовал. Ее глаза скользили по нему очень медленно, почти осязаемо, ощупывая каждый дюйм его тела... а в конце концов остановились на самом сокровенном месте. Он почти почувствовал прикосновение ее взгляда, не отрывавшегося от его чресел целую вечность.

Заметив, как покраснело его лицо, она повторила слова, когда-то сказанныеим самим:

- Дыши, Майлс.

Он сделал глубокий вдох и через миг уже склонился над ее затянутым в шелк телом всей своей кожей, ставшей вдруг необычно чувствительной, впитывая тепло, исходящее от нее, манившее прильнуть к ней всем телом.

- Лили, - он уперся лбом в подушку возле ее головы, пытаясь вспомнить, чтоже он собирался делать дальше, - у меня есть план.

- Я знаю. - Она выгнулась вверх, и он почувствовал, как пуговки на ее платье вжались в его кожу. - Но мой план лучше...

Он принялся ее целовать, но заставил себя остановиться.

- Я должен тебе кое-что сказать.