— Да-да, лет в шестьдесят, когда уже не надо… — проворчал Рэпмон, перепачкав все руки в чернилах, в попытках оттереться, но, немного подумав, улучшился в настроении. — Самым просветленным? То есть, если я стану лучшим учеником, то мне приведут сюда гетеру? Да, да, да?

Рэпмон, я разделяю теперь твою озабоченность (не так сильно, но всё же), но, поверь, ты сам сможешь добраться до гетер, если постараешься. А я… я вот уже была в окружении прекрасных вариантов. Но насколько я была "нечистой", если на продолжающиеся ободряющие слова мастера Ли, направленные на то, чтобы доказать нам — этот мир прекрасен, я реагировала не иначе, как думая о соитиях и физических контактах. С первым, кто просветлится, ага. Да тут самый святой Лео, ему, наверное, уже можно. Да только зачем святым людям разрешение на секс? Я задумалась. Лео ведь тоже когда-то обучался у Ли? Он же должен был прослушать курс продвинутого буддизма? Он что же, и про тантризм в курсе? Меня не на шутку взволновал этот вопрос. По непонятной причине, мне больше всего захотелось обсудить эти темы именно с привратником. Он, разумеется, откажется говорить, но попытка не пытка. А не собирается ли он в монахи? Да нет, если он под любым предлогом не хочет покидать Тигриный, то куда ему…

Едва досидев до конца, прежде, чем пойти готовить обед, я бегом побежала вверх. Остолбенев от зрелища распахнутой калитки, я заставила себя пойти дальше и, подкравшись к выходу, выглянула в него. Метрах в двух, около того валуна, на котором я когда-то ждала, впустят ли меня, Лео сидел на корточках и кормил какую-то бездомную кошку, неизвестно как и зачем забравшуюся сюда. Хотя я была тихой, он всё равно обернулся, машинально подняв посох с земли и поднимаясь сам.

— Какая прелесть! — указала я на животное, улыбаясь. — Местная? — Лео покачал головой. — Как её сюда занесло?

— Приходят иногда снизу, — из Хэинса или поселка видимо. По другую сторону подножья горы были ещё какие-то деревеньки, в которых у меня жили дальние родственники.

— А я-то думала, — наступила я на порог. — Что Кошачья тропа прозвана так из-за трудной преодолимости. А она всего лишь действительно кошачья! — Лео посмотрел прощально на кошку и двинулся ко мне. Я отступила, вернувшись на территорию монастыря. Удивительно, взрослый парень, распоряжающийся сохранностью целого монастыря, сильный, с ключом от замка, выходит только на несколько шагов, как цепью прикованный, и добровольно возвращается обратно, хотя целая отара парней мечтает выйти погулять хоть на денек. — Лео, я хотела спросить… — стоя рядом, опять нависая ростом, он посмотрел на меня, и весь мой энтузиазм куда-то улетучился. Да как я его спрошу о тантре? О сексе? Вот так слету? Чего я вообще принеслась сюда, дурная? Потому что Джин "взбодрил" и я не знаю, куда выплеснуть энергию? — Хотела спросить, — повторила я. Лео выжидающе чуть наклонился. "Не было ли у вас когда-нибудь желания побаловаться тантризмом?". Я ополоумела. Я думаю только о своих проблемах, удовлетворяю своё любопытство, а где же тут участие и попытка помогать? — У тебя есть предпочтения в еде? — Лео, наверное, ожидал от меня опять каких-то очень личных вопросов, поэтому от этого даже повторил:

— В еде?

— Ну да, сладкое, соленое… может, приготовить тебе что-нибудь особенное? Я хорошо готовлю. — Что я несу? Но идея была хороша. Порадовать его чем-нибудь. Вызвать хоть микроскопическую радость милым сюрпризом. Мы же все должны делать жизнь друг друга лучше, а за жизнь Лео, судя по всему, кроме Хенсока никто все эти годы не брался. — Ты любишь сладости?

— Я плохо помню их вкус.

— Я уж испугалась, что ты никогда их не пробовал. Пирожные, пирог… я могу испечь!

— Но рацион монахов должен быть прост…

— Он же будет не из мяса! Значит, ничего запрещенного, — Лео непонимающе, как на чудачку, косился на меня, закрывая щеколду и присаживаясь на ступеньки рядом с калиткой.

— Мне нравились пироги с изюмом, — заметил привратник. Я не решилась присесть к нему и слушала стоя. На его губах расцвела крошечная улыбка. Ух ты! Никак солнечное затмение грядёт? Но я была рада. — Учитель Хенсок как-то попытался приготовить их, лет десять назад, но у него всё сгорело, — Лео улыбнулся и глазами тоже. У меня едва слезы счастья не навернулись от этого зрелища. — Но мы с друзьями всё равно их съели.

— Я приготовлю их, — пообещала я почему-то задрожавшим голосом. — У меня не сгорят.

3 октября. Вечер