Читаем Тигана полностью

«Мы можем строить и будем строить улицы широкие и прямые, – решили когда-то жители Авалле, еще в самом начале, когда повсюду города представляли собой запутанные лабиринты кривых переулков и извилистых улиц, которые легко оборонять. – Во всем мире не будет города, похожего на наш, а если придется обороняться, мы будем обороняться с наших башен».

Которые исчезли. Уродливая, плоская линия горизонта больно резанула Дианору своей непрерывностью. Словно существовал некий обман зрения, и глаз неустанно искал то, что непременно должно здесь быть.

С самых первых дней существования этого просторного, изысканного города на берегах Спериона башни ассоциировались с Авалле. Воплощение гордости жителей Тиганы – или наглый вызов, как говорили в провинциях Корте, Кьяра и Астибар. Они также были символом внутреннего соперничества, так как каждая знатная семья или состоятельная гильдия банкиров или торговцев воздвигала свою собственную башню, такую высокую, какую только могла себе позволить, и даже выше. Грациозные или воинственные, из красного кирпича, или песчаника, или серого камня, башни Авалле тянулись ввысь к небесам Эанны, будто лес внутри городских стен.

Конфликты в какой-то момент стали угрожающими, нередки были случаи убийств и саботажа, лучшие каменщики и архитекторы запрашивали сногсшибательные цены. И третий принц Алессан в Тигане у моря более двухсот лет назад положил конец безумию самым простым способом.

Он поручил Орсарии, самому знаменитому архитектору, построить для него в Авалле дворец. В этом дворце должна быть башня, сказал Алессан, которая будет – и останется навсегда по закону – самой высокой в городе.

Так и сделали. Шпиль Башни Принца, стройный и грациозный, раскрашенный зелеными и белыми полосами, как напоминание о море здесь, вдали от него, положил конец соревнованию за высшую точку Авалле. И с тех пор по примеру принца Алессана, заложившего обычай, который стал традицией, все принцы и принцессы Тиганы рождались в Авалле, во дворце под этим шпилем, что знаменовало их принадлежность к обоим городам: к Тигане, городу Волн, и к Авалле, городу Башен.

Дианора знала, что когда-то здесь было более семидесяти башен с возвышающейся над ними прекрасной бело-зеленой Башней Принца. Когда-то? Четыре года назад.

Что представляет собой человек, подумала Дианора – отсутствие башен резало ей глаза, – который живет изо дня в день, как она, разговаривает, работает, ест, занимается любовью, спит, иногда даже смеется, но сердце которого вырезали из живого тела? Не оставив никакого видимого глазом шрама. Никакой раны, напоминающей об остром клинке.

Обломки убрали. Ни одна струйка дыма, если не считать дыма от красилен, не портила чистой синевы неба. День был тихим и ясным, птицы пели, приветствуя приход тепла. Ничто, совсем ничто не указывало на то, что в этом месте стояли башни. В этом плоском, постепенно угасающем городе Стиваньене, в отдаленном уголке полуострова Ладонь, в самой угнетенной из всех провинций.

«Что представляет собой такой человек? – снова подумала Дианора. – Человек, у которого нет сердца?» Она не знала ответа, как она могла его знать? В ней снова змеиными кольцами шевельнулась утрата, и снова вслед за ней ожила ненависть, словно обе они только что родились, еще более холодные и острые, чем раньше.

Она пошла по широкому бульвару в центр Стиваньена. Прошла мимо солдатских казарм и входа во дворец губернатора. Недалеко от него она нашла «Королеву». Ее тут же взяли на работу. Чтобы начать этим же вечером. Рук очень не хватало. Найти их было трудно. Ардуини из Играта, который сам принимал на работу всех слуг, решил, что у этого хорошенького создания из Чертандо есть свой шик. Тем не менее предупредил он ее, ей придется избавиться от этого вульгарного горского акцента. Она обещала постараться.

Через шесть месяцев Дианора говорила почти как уроженка этого города, отметил Ардуини. К тому времени он перевел ее из кухни в главный зал прислуживать за столиками и одел в кремовые и темно-коричневые цвета, в которых оформил все свое заведение. Эти цвета, как оказалось, очень ей шли.

Она была тихой, проворной, скромной и вежливой. Запоминала имена и вкусы клиентов. Быстро училась. Через четыре месяца Ардуини предложил ей завидную должность: встречать в главном зале гостей и руководить персоналом в трех обеденных залах.

Она поразила его тем, что отказалась. Она многих этим поразила. Но Дианора понимала, что для ее цели это будет слишком заметный пост. А цель не изменилась. Если она вскоре отправится на север, в Корте, теперь уже прочно подтвердив свое происхождение из Чертандо, ей необходимо, чтобы ее связывали с «Королевой», но не с такой заметной должностью. О заметных людях задают вопросы, это она уже знала.

Поэтому она притворилась испуганной деревенской девушкой в тот вечер, когда Ардуини сделал ей свое предложение. Разбила два бокала и уронила блюдо. Потом пролила зеленое вино Сенцио на самого губернатора.