Читаем Тигана полностью

Дэвин проснулся за час до рассвета от холода и оттого, что все тело у него затекло. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится. В комнате было еще темно. Он помассировал шею и прислушался к тихому дыханию Катрианы, доносящемуся из-под одеял. Его лицо на мгновение омрачилось.

Странно, размышлял он, крутя головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от боли, почему после нескольких часов сна в мягком кресле чувствуешь себя более разбитым и онемевшим, чем после целой ночи под открытым небом на холодной земле.

Тем не менее он ощущал себя на удивление отдохнувшим, учитывая события этой ночи и то, что спал он не более трех часов. Он подумал, не вернуться ли в собственную кровать, но понял, что не сможет уснуть. И решил спуститься на кухню, посмотреть, не удастся ли уговорить слуг сварить ему горячего кава.

Он вышел из комнаты, стараясь бесшумно закрыть за собой дверь. И настолько сосредоточился на этой задаче, что невольно подпрыгнул, когда увидел Алессана, стоящего в коридоре у дверей своей комнаты и наблюдающего за ним.

Принц подошел к нему, высоко подняв брови.

Дэвин решительно покачал головой:

– Мы просто разговаривали. Я спал в кресле. Теперь у меня всю шею свело.

– Конечно, – пробормотал Алессан.

– Нет, правда, – настаивал Дэвин.

– Конечно, – повторил Алессан. И улыбнулся: – Я тебе верю. Если бы ты попробовал пойти дальше, я бы услышал вопли – твои, и, вероятно, ты бы сильно пострадал.

– Очень вероятно, – согласился Дэвин. Они пошли прочь от двери Катрианы.

– А как тебе Альенор?

Дэвин почувствовал, что краснеет.

– Откуда… – начал он, потом вспомнил, в каком состоянии его одежда. Алессан насмешливо разглядывал его.

– Интересно, – ответил он.

Алессан снова улыбнулся:

– Пойдем со мной вниз, поможешь решить одну проблему. Мне все равно надо выпить кружку кава на дорогу.

– Я как раз шел на кухню. Дай мне только две минуты, чтобы переодеться.

– Неплохая мысль, – пробормотал Алессан, глядя на его разорванную рубаху. – Встретимся внизу.

Дэвин нырнул в свою комнату и быстро переоделся. На всякий случай натянул присланную ему Алаис куртку. Воспоминание об Алаис, о ее оберегаемом, спокойном неведении перенесло его – по контрасту – назад, к тому, что произошло этой ночью. Он на секунду остановился как вкопанный посреди комнаты и попытался правильно оценить то, что он сделал и что сделали с ним.

«Интересно» – так он только что это назвал. Слова. Попытка передать что-либо словами иногда выглядит таким бесполезным занятием. Остатки той грусти, которую он испытывал, покидая Альенор, снова нахлынули на него вместе с печалью Катрианы. Он чувствовал себя так, словно его окатило морской волной где-то на сером пляже в предрассветный час.

– Кав, – вслух произнес Дэвин. – Или я никогда не избавлюсь от этого настроения.

По пути вниз он с опозданием понял, что имел в виду Алессан, сказав «на дорогу». Его встреча, где бы она ни была назначена, состоится сегодня, и к этой встрече они стремились полгода.

А после нее он поедет на запад. В Тигану. Где в святилище Эанны умирает его мать.

Дэвин окончательно проснулся, его мозг переключился с ночных раздумий на насущные волнения дня. Он пошел на свет, струящийся из громадной кухни замка Борсо, и остановился под аркой входа, глядя внутрь помещения.

Алессан сидел у ревущего в очаге огня и осторожно прихлебывал дымящийся кав из гигантской кружки. Рядом с ним расположился Эрлейн ди Сенцио, тоже с кружкой кава. Двое мужчин смотрели на пламя, в то время как вокруг них уже кипела деловитая кухонная суета.

Дэвин какое-то время внимательно разглядывал их, оставаясь незамеченным. В своей молчаливой серьезности они казались ему частью фриза, картиной, сложным символом всех предрассветных часов для тех, кто долго путешествует по дорогам. Дэвин понял, что для них обоих не ново бодрствовать в такое время, сидеть у кухонного очага замка, среди слуг, в последний темный час перед рассветом, постепенно просыпаясь и согреваясь, готовясь снова пуститься в путь и встретить на дороге то, что готовит им еще не наступивший день.

Дэвину показалось, что Алессан и Эрлейн, сидящие вот так, связаны между собой чем-то, выходящим за рамки того неприятного события, которое произошло в сумерках у ручья в Феррате. Эта связь не была связью принца и чародея, она складывалась из того, что делал каждый из них. Что делали они оба. Из воспоминаний, которыми они могли бы поделиться, если бы действительно способны были чем-то поделиться друг с другом после того, что между ними произошло.