Он заколебался, помолчал, и это молчание было еще более глубоким на фоне пения вдали. Потом прошептал:

– Ты слышала, как я назвал себя?

Вопрос казался почти глупым. Он прокричал свое имя во весь голос. Они все это слышали. Но выражение его лица было слишком напряженным, чтобы она могла сказать что-то, кроме ответа.

– Слышала, – подтвердила Элена. – Ты назвал себя Баэрд ди Тигана бар Саэвар.

И тогда очень медленным, очень осторожным движением Баэрд потянулся к ней и завладел ее рукой. Он поднес ее ладонь к губам, словно Элена была хозяйкой одного из горных замков, а не просто овдовевшей дочерью колесного мастера из деревни у Борсо.

– Спасибо, – странным голосом произнес он. – Большое спасибо. Я подумал… подумал, что сегодня ночью все может быть по-другому. Здесь.

Тыльную сторону ее ладони покалывало в том месте, где к ней прикоснулись его губы, а сердце вдруг забилось быстро и неровно. Стараясь сохранить самообладание, Элена спросила:

– Я не понимаю. Что я сделала?

Его печаль не исчезла, но теперь она, казалось, смягчилась и не так явственно проступала на лице. Он довольно спокойно ответил:

– Тигана – это имя земли, которую у нас отняли. Ее потеря – часть того зла, которое приводило туманную фигуру на этот холм и на все другие поля сражений в течение уже двадцати лет. Элена, ты этого не поймешь до конца, не сможешь, но поверь мне, что ты не смогла бы услышать название этой земли в своей деревне, при свете дня, под двумя лунами. Даже если бы я произнес его так же близко от тебя, как сейчас, или прокричал его громче, чем там, в волнах реки.

И теперь она наконец поняла. Не ту сложную историю, которую он пытался поведать ей, а то, что было для нее важнее: источник его горя, этого выражения в темноте его глаз.

– И Тигана – это твой дом, – сказала она. Это был не вопрос. Она знала. Баэрд кивнул. Очень спокойно. Элена осознала, что он все еще держит ее за руку.

– Тигана – это мой дом, – повторил он. – Теперь люди называют ее Нижний Корте.

Элена долгое мгновение молчала, усиленно размышляя. Потом сказала:

– Ты должен поговорить с Донаром. Прежде чем утро вернет нас назад. Возможно, он что-нибудь знает о подобных вещах или может как-то помочь. А он захочет помочь.

Что-то промелькнуло на его лице.

– Я так и сделаю, – ответил он. – Поговорю с ним прежде, чем уйду.

После этого они оба замолчали. «Прежде, чем уйду». Элена, как могла, гнала от себя эти слова. Она почувствовала, что у нее пересохло во рту, а сердце продолжает сильно биться, почти как во время битвы. Баэрд не двигался. Он выглядел таким юным. Пятнадцать лет, сказал он. Она отвела взгляд, снова охваченная неуверенностью, и увидела, что теперь вокруг них весь холм покрыт ковром белых цветов.

– Смотри! – воскликнула она с благоговением и радостью.

Баэрд огляделся и улыбнулся, от всего сердца.

– Это ты принесла их с собой, – сказал он.

Под ними восточнее, на пшеничном поле за рекой, продолжали петь лишь несколько голосов. Элена знала, что это означает. Сегодня первая ночь весеннего Поста. Начало года, начало цикла посева и сбора урожая. И сегодня ночью они выиграли битву. Она знала, что происходит между мужчинами и женщинами на том поле. Над головой звезды, казалось, спустились ниже, стали почти такими же близкими, как цветы вокруг.

Элена глубоко вздохнула и снова собрала свое мужество.

– Сегодняшней ночью все по-другому, не только это. Здесь.

– Я знаю, – тихо ответил Баэрд.

А потом он наконец-то поднялся и встал перед ней на колени среди всех этих юных белых цветов. Он отпустил ее руку, зато взял ее лицо в свои ладони, так осторожно, словно опасался, что она может сломаться или что его прикосновения могут причинить ей боль. Сквозь нарастающий стук сердца Элена услышала, как он прошептал ее имя, только один раз, словно это была молитва, и она еще успела ответить ему тем же – назвать его полное имя, как подарок, – прежде чем его рот накрыл ее губы.

После этого Элена уже не могла говорить, так как на нее нахлынуло жгучее желание и унесло ее прочь, как щепку, как кусочек коры, подхваченный громадной набежавшей волной. Но Баэрд был с ней. Они были вместе здесь, на холме, обнаженные, среди только что распустившихся белых цветов.

И когда Элена потянула его на себя и в себя, охваченная острой печалью и щемящей нежностью, она на мгновение подняла глаза и взглянула поверх его плеча на кружащиеся, сияющие звезды ночи Поста. И ее пронзила чудесная и радостная мысль: у каждого из этих звездных бриллиантов есть имя.

Потом ритм движений Баэрда изменился, и вместе с ним изменилась ее проснувшаяся страсть, и все мысли разбежались от нее, как пыль, несущаяся среди этих звезд. Элена повернула голову, ее губы искали и нашли его рот. Она обняла Баэрда за плечи и прижала его к себе. И высокая волна унесла их в начало весны.

Глава XII