Читаем Тигана полностью

Катриана направила повозку в сторону от дороги на запад, к рощице, на которую указал герцог. Дэвин слышал, как она смеется в ответ на то, что говорит ей трубадур.

Однако он смотрел на Сандре. И Баэрд с Алессаном тоже.

Герцог бросил взгляд на Эрлейна, сидящего спиной к ним, потом быстро поднял левую руку с загнутыми третьим и четвертым пальцами. Он пристально посмотрел на Алессана, потом снова на человека, сидящего рядом с Катрианой.

Дэвин не понимал. «Клятва?» – в замешательстве подумал он.

Сандре опустил руку, но продолжал смотреть в глаза принцу. Его взгляд был странным, вызывающим. Алессан вдруг побледнел.

И в этот момент Дэвин понял.

– О Адаон, – прошептал Баэрд, когда Дэвин вскочил на повозку и сел рядом с ним. – Я в это не верю!

Дэвин тоже не верил.

Сандре только что очень ясно сообщил им, что Эрлейн ди Сенцио – чародей. Один из тех, кто отсек себе два пальца ради связи с магией Ладони.

А Алессан бар Валентин был тиганским принцем крови. Это означало, если древняя легенда об Адаоне и Микаэле говорила правду, что он мог заставить чародея служить себе. Сандре не поверил в это тогда, осенью, в охотничьем домике, вспомнил Дэвин.

Но сейчас герцог дал Алессану этот, пусть и слабый, шанс. Это объясняло вызов в его взгляде.

Шанс или хотя бы зачаток шанса. Дэвин соображал так быстро, как еще никогда в жизни. Он повернулся к Баэрду:

– Поддержи меня, когда приедем на место, – тихо произнес он. – У меня появилась идея. – Лишь позже у него было время удивиться тому, какие перемены произошли за эти шесть месяцев. Всего шесть месяцев, от одного Поста до другого. Чтобы он мог так говорить с Баэрдом и чтобы его слушали…

Там действительно тек ручей, как знал или догадался Сандре. Неподалеку от его берегов они остановили повозки. Началась обычная вечерняя суета. Катриана распрягала лошадей. Дэвин собирал дрова для костра. Алессан и герцог расстилали одеяла, доставали посуду и взятые с собой припасы.

Баэрд взял лук и исчез в лесу. Он вернулся через двадцать минут, не больше, с тремя кроликами и упитанной бескрылой птицей.

– Потрясающе, – отозвался Эрлейн, стоявший рядом с Катрианой и лошадьми. Глаза его были широко раскрыты. – Просто потрясающе.

– Это пойдет в уплату за вашу игру, позднее, – сказал Баэрд с одной из своих редких улыбок. Одной из улыбок, которые обычно приберегал для торговли на городских ярмарках.

Дэвин как можно незаметнее наблюдал за Эрлейном. Когда ему удавалось сосредоточить взгляд на левой руке трубадура, которая, казалось, ни секунды не остается в покое, ему казалось, что он видит странное дрожание воздуха вокруг нее.

Он ждал возвращения Баэрда, теперь время пришло.

– Ты сам, – с усмешкой обратился он к охотнику, – выглядишь как тот, на кого можно охотиться. Ты перепугаешь любого цивилизованного купца, которого мы встретим. Тебе нужно подстричься, прежде чем показываться в обществе, друг мой.

Баэрд соображал очень быстро.

– Помолчал бы, бездельник, – парировал он, бросая добычу Сандре, сидящему рядом с собранным для костра хворостом. – На себя посмотри. Или ты специально стараешься казаться неряхой, чтобы отпугнуть Альенор из Борсо?

Алессан рассмеялся. Эрлейн тоже.

– Альенор ничем не испугаешь, – хихикнул трубадур. – А этот парень как раз подходящего для нее возраста.

– Что для нее «подходящий возраст»? – лукаво улыбнулся Алессан. – Ее устроит любой, кто старше двенадцати и еще не в могиле.

– Мне это не нравится, – чопорно сказала Катриана под хохот пятерых мужчин.

– Прости, – отозвался Алессан, стараясь сохранить серьезное выражение лица, когда она встала перед ним, крепко упершись кулаками в бока.

– Ты вовсе не чувствуешь себя виноватым, а следовало бы! – резко сказала Катриана. – Тебе прекрасно известно, что мне такие разговоры не нравятся. Как я во время таких разговоров выгляжу, по-твоему? И вы их заводите только тогда, когда бездельничаете. Сделай что-нибудь полезное. Подстриги Дэвина. Он действительно ужасно выглядит, даже хуже, чем всегда.

– Меня? – протестующе пискнул Дэвин. – Мои волосы? Что ты хочешь этим сказать? Баэрда надо стричь, а не меня! Как насчет него? Это он…

– Вам всем необходимо подстричься! – с решительной откровенностью произнесла Катриана тоном, не допускающим возражений.

Несколько секунд она холодно и критически рассматривала лохматую гриву Эрлейна. Открыла рот, заколебалась, потом закрыла, блестяще изобразив, будто сдержалась из вежливости. Эрлейн покраснел. Его правая рука смущенно теребила падающие на плечи пряди. А левая рука беспокойно и беспрерывно перебирала камушки, подобранные у ручья.

– Мне кажется, – ядовито сказал Дэвин, – ты только что оскорбила нашего спутника. Теперь он наконец почувствует себя здесь желанным гостем.

– Я не сказала ни слова, Дэвин, – вспыхнула Катриана.

– Вам и не надо ничего говорить, – печально произнес Эрлейн. – Ясно, что увиденное не порадовало взор ваших прекрасных глаз.