Эндж никак не реагирует. Молча смотрит на меня. Думает.

– Ну что? – давлю.

И наверно она просто не находит ни единой адекватной причины отказаться. Помедлив, кивает и идет со мной.

***

Я обычно и так не гоняю, а сейчас и вовсе ползу черепахой, соблюдая даже еще не придуманные правила дорожного движения.

Потому что до дома Анжелики каких-то несчастных двадцать минут, и мне отчаянно хочется их растянуть.

Ну где эти знаменитые московские пробки, когда они позарез нужны? Хотя бы одна…

Салон моей бэхи будто нагревается, пропитываясь запахом Кудряхи. Я чувствую кожей ее близкое тепло, вижу узкую кисть на коленке так близко от моей руки, лежащей на рычаге.

В моей поплывшей голове наши пальцы уже переплелись, ладонь жарко покалывает. В паху напрягается так, что приходится неловко ерзать по сидению.

Играет транс, мы напряженно молчим.

И меня колбасит. Но это охрененно, болезненно приятно. Будто каждая секунда по-настоящему живая.

Правда и выматывает. Все слишком на максимум. Я не привык.

Сворачиваю к ее дому, уточняю какой подъезд. У Кудряхи квартира в неплохом новеньком ЖК. Насколько я знаю – однушка, подаренная отцом на поступление. Что-то такое Лида говорила, да.

Паркуюсь и выхожу вместе с Эндж из машины, чтобы достать ее сумку из багажника.

И не нахожу в себе сил просто ее отдать. Эндж молча выжидательно смотрит, пока я мнусь как дурак. Сердце тарахтит громко.

– Давай помогу донести, – хрипло предлагаю.

Слабо улыбается.

– Это попытка проникнуть в мою квартиру? – тянется за вещами.

– Так очевидно? – криво усмехнувшись, отдаю сумку.

– И даже немного приятно, – Кудряш склоняет голову набок. Молчит с секунду, разглядывая меня, – Ну, пока? Спасибо…

– Да не за что.

Замираем. Время застывает, цементируя момент.

Ну же, скажи ей.

Ведь не уходит. Дает тебе, идиоту, последний шанс все исправить.

Просто скажи, что она тебе по-настоящему нравится, она ведь даже догадывается.

Не просто как девочка на ночь, а… Пиздец как нравится на самом деле.

Скажи "Эй, давай попробуем, Эндж". Так просто.

И она скажет "да".

Вы оба знаете, что это последняя минута, когда она скажет "да".

Что, если ты так скажешь, то ты сейчас понесешь ее сумку, она пустит тебя к себе, и вы будете трахаться до следующего утра.

И это будет охрененно хорошо. Может, еще успеете в перерывах заказать пиццу, посмотреть фильм и поржать над какой-то ерундой. И это будут одни из самых счастливых суток в твоей жизни.

А дальше уже как-нибудь разберешься…

Но даже одни эти сутки будут стоить того, чтобы пересилить себя и сказать.

Просто скажи ей, что подыхаешь, когда смотришь на нее.

– Ты подумала? Над моим предложением. Ну… Чтобы иногда… – отрывисто выдаю вслух совсем не то, что на самом деле хотел.

Эндж мгновенно меняется в лице. Губы сжимаются в нитку, взгляд мутнеет.

– Пока, Яр, – устало вздыхает.

Подхватывает сумку и быстро исчезает в подъезде.

Трындец, я конечно дал…

<p>Глава 36. Ярик</p>

– Всем доброе утро, – захожу на кухню, оттягивая непривычно давящий галстук.

– Доброе утро, дорогой, – мама улыбается вскользь и снова утыкается в свой телефон, листая там что-то. Йогурт с фруктами перед ней стоит нетронутым, – Отлично выглядишь, – делает комплимент.

Кривлюсь, направляясь к кофемашине. По поводу "выглядишь" мне вчера отец уже все высказал. Сегодня собрание директоров, он планирует меня официально представлять, и желто-зеленый синяк на моей скуле его почему-то категорически не устраивает. Мама предложила замазать, но он отрезал, что тональник на моей офигевшей роже его не устроит еще больше.

– Может все-таки припудрим? – играет Лида бровями, расправляясь с вареным яйцом в своей тарелке.

Подкалывает. Коза. Беззвучно артикулируя, шлю ее на фиг и достаю из холодильника бекон.

Завтраки у нас проходят просто. Каждый сам за себя.

Экономка заморачивается только с ужинами. Вот на них мы чинно перемещаемся в столовую всем семейством и предоставляем отчет, как прошел день.

Правда вчера я пропустил это прекрасное мероприятие, потому что поругался с отцом из-за помятого лица. И потому что мне было адски хреново после расставания с Энджи, и не хотелось никого видеть.

Лида скреблась в мою комнату в попытке выведать подробности про выходные, но я ее послал. Потом отец прислал мне целую гору документов для обязательного ознакомления, и я просидел за ними до поздней ночи, даже радуясь, что мне и грустно подрочить некогда.

Вырубился примерно в час ночи.

И от усталости казалось, что уже почти и не болит. И все правильно.

А как глаза открыл, так первым делом опять за ребрами тоскливо потянуло. Но прошло меньше суток. Пройдет…

Быстро поджарив себе несколько полосок бекона и глазунью, присаживаюсь к Лиде за кухонный островок.

– Так, я жду подробностей, как съездили? – тут же начинает требовательно шептать сестра.

– Отстань, – посылаю ее.

– Опозорился там что ли? Нажрался? Заблевал платье невесты? Забыл ширинку застегнуть? Что?! – делает испуганные глаза. Придуривается.

– Душка, знаешь почему ты Душка? Потому что душная, – шепчу ей в ответ, мстительно улыбаясь.

Лида возмущенно шипит и грозит мне ножом.