Читаем The White Tiger Extrapolation (СИ) полностью

Леонард фыркнул, не в силах осознать, что в основе даже самых альтруистичных порывов Шелдона во имя их дружбы лежало нечто, столь обидное.

– Позволь мне решать за себя. Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради своих собственных извращенных представлений о том, в чем я нуждаюсь, тебе ясно? Ты не подумал, что даже если я и совершу какое-то значимое открытие благодаря работе в этой лаборатории, я никогда не смогу перестать думать о том, чего это стоило моему лучшему другу?

– Не обманывай себя, Леонард, никто здесь не говорил о значимых открытиях, – фыркнул Шелдон. – Я сказал, посредственное.

Леонард глубоко вздохнул и медленно выдохнул, приказывая себе не отвлекаться на обидные замечания.

– Послушай, Шелдон, мне жаль, что все так обернулось, – сказал он, заставляя себя не отводить взгляда от внимательных глаз Шелдона, которые, вдруг пришло ему в голову, смотрели на него точно так же, как накануне ночью. Леонард поспешно одернул самого себя, потому что прошедший вечер был под молчаливым запретом не только для обсуждения, но и для размышлений, и торопливо продолжил: – Но я думаю, у тебя сложилось не совсем верное представление о том, что друзья делают для друзей. Эти отношения работают в обе стороны. Поэтому если ты чувствуешь себя некомфортно здесь, мы, как твои друзья, поддержим тебя и вернемся с тобой в Калифорнию. Что скажешь?

В лице Шелдона читалось сомнение.

– Я не понимаю, – наконец сказал он. – Каким образом это будет равноценными двухсторонними проявлениями дружеской привязанности, если вы сделаете выбор уехать из Майами, где лучше вам, и вернуться в Пасадину, где лучше мне?

Они еще раз обменялись взглядами, стыдливыми и неловкими, не зная, как можно было донести до Шелдона простую мысль, что на самом деле никто из них не был готов принять от него подобную жертву.

– Какого черта, – сказала Пенни, пожав плечами, и впервые с тех пор, как они собрались в этой комнате, прямо, не скрываясь, посмотрела на Шелдона. – Шелдон, сладкий, я хорошенько обдумала эту идею и могу сказать, что лично мне ни черта не лучше здесь.

– Но ты снимаешься в фильме, – заметил Шелдон. – Разве это не было конечной целью твоих карьерных изысканий?

Пенни вздохнула.

– Я хотела сниматься, но… не так. Все идет наперекосяк, ты знаешь? Возможно, все дело в Майкле, с которым мы никак не можем найти общий… – ее лицо вдруг приняло шокированное выражение, на нем отразился напряженный мыслительный процесс, а затем Пенни оборвала саму себя на полуслове и воскликнула: – О, Боже! Кажется, я сплю с ним только из-за чертового фильма, и ему прекрасно об этом известно. Гнусный подонок подстроил все это специально!

Они обменялись неловкими взглядами. Леонарду хотелось бы как-то поддержать Пенни, у которой наконец-то открылись глаза на то, каким скользким типом был Майкл Дауэлл, но на ум как назло не приходило ничего, кроме «Ну-ну», что никогда не было подходящим утешением, и «Я же говорил», но произнести что-то подобное перед Пенни было равносильно самоубийству.

– Не стоит думать, что такое встречается только у людей, – отметил Шелдон, видимо, по-своему тоже испытывая потребность как-то ее утешить. – В природе самцы нередко предоставляют самкам ресурсы в обмен на копуляцию. Например, самцы паука Pisaura mirabilis предоставляют самке плату, называемую подарком. Иногда этот «подарок» оказывается фальшивым, но в любом случае это существенно повышает их шансы на спаривание.

Леонард внимательно посмотрел на Шелдона и подумал, что эта метафора с Pisaura mirabilis в действительности подходила здесь не только для Пенни. Он встряхнул головой и повернулся к Говарду и Раджу.

– Что насчет вас, вы возвращаетесь в Калифорнию? – спросил он, спеша увести разговор в правильное русло и заодно снять повисшую неловкость.

– Я скажу Беатрис, что мы уезжаем, – сказал Радж, выпрямившись в кресле и обведя их всех серьезным взглядом. Пиво, очевидно, вдарило ему в голову сильнее, чем сперва казалось, потому что ему хватило самонадеянности добавить: – Это, конечно же, прекрасное место, но какая разница, где мы с ней будем жить, если будем друг рядом с другом? Наша любовь останется с нами навечно.

Говард бросил на него скептический взгляд, а затем посмотрел на Леонарда.

– Гм… я, в общем-то, тоже не против вернуться в Калифорнию, – неожиданно легко согласился он.

Они все уставились на него в крайнем изумлении, и Говард нашел необходимым пояснить:

– Одна из этих лживых распутных цыпочек сообщила всем, что болеет, уже после того, как мы переспали вшестером, вы можете себе представить? И хотя позже выяснилось, что это всего лишь гонорея, я провел не самые лучшие моменты жизни, ожидая отрицательного результата на ВИЧ. Это заставило меня пересмотреть некоторые стороны своего образа жизни.

Как ни странно, он говорил о своей гонорее не без некоторого бахвальства.

– Фу, – поморщилась Пенни. – Говард, на будущее, если ты умудрился подцепить венерическое заболевание, это не та тема, которую следует обсуждать с друзьями.

Говард скорчил ей рожу, но ничего не сказал.