Читаем The White Tiger Extrapolation (СИ) полностью

Шелдон принялся суетливо ощупывать панель со встроенной системой вентиляции и разъемом для наушников у себя над головой. Роскошная стюардесса явно не привыкла к невротикам вроде Шелдона: она выглядела обеспокоенной и очевидно не знала, как поступить. В конце концов, она подошла ближе и склонилась над Шелдоном, подставив ему почти под самый нос свой бесподобный высокий бюст, и принялась говорить что-то дежурно-успокаивающее, но Родстейн мягко отстранил ее, покачав головой, и негромко что-то сказал. Затем он взял у нее бокал шампанского и чуть ли не силой заставил Шелдона выпить. Мелисса вышла из салона, а вернулась вместе с еще двумя стюардессами, блондинкой и шатенкой, не менее сногсшибательными на вид, хотя еще секунду назад Леонард не поверил бы, что кто-либо может с ней сравниться.

Они глазам своим не поверили, когда девушки как ни в чем не бывало подсели к ним в белые кожаные кресла.

– Позвольте поухаживать за вами, прекрасные нимфы, – высокопарно произнес Воловитц, наливая им шампанское, при этом руки у него тряслись так, что половина напитка пролилась на ковер.

Девушки заулыбались, словно не заметив его промаха, и приняли шампанское.

– Я Розалина, – сказала блондинка томным голосом.

– Фелиция, – представилась шатенка.

– В самом деле? – переспросил Леонард. – Это забавно, потому что тебя зовут Мелисса, верно? – обратился он к третьей девушке. – То есть имена вас троих так или иначе перекликаются с наименованиями растений. Мне это показалось забавным, интересное совпадение, не так ли?

Он натянуто улыбнулся, по глазам Воловитца и Кутраппали поняв, что несет полнейшую несуразицу, но девушки мелодично рассмеялись, словно сочли его остроумным. И Леонард подумал, что если вот прямо сейчас самолет разобьется, как предрекал Шелдон, и Леонард, который, стоило отметить, по возможности старался не грешить, все-таки попадет в рай, то этот рай вряд ли будет сильно отличаться от того, что происходило с ним прямо сейчас.

Леонард не помнил более приятного полета. Да что уж там, он едва ли вообще припоминал в своей жизни более приятное времяпровождение. Они развлекали девушек разговорами, а те смеялись над их шутками и отвечали на неловкий флирт взаимностью. Леонард немного робел, то и дело испытывая потребность ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, но в остальном все было просто чудесно. Воловитц рассыпался перед девушками в красноречии на всех шести языках, которые он знал, включая клингонский, да и Кутраппали, изрядно налегший на шампанское, тоже был в ударе.

Леонард как раз был в середине анекдота про корпускулярную природу света, и сидевшая рядом с ним обворожительная Мелисса слушала с явным интересом и немного улыбалась, готовая вот-вот разразиться смехом, когда к нему подошла Пенни и сказала:

– Леонард, можно тебя на минутку?

– Погоди, Пенни, – отмахнулся Леонард, едва взглянув на нее, – ты убьешь всю соль анекдота.

– Я скорее убью тебя, Леонард, если еще раз заговоришь со мной в таком тоне, – многообещающе произнесла Пенни, хватая его за лацканы пиджака и лихо стаскивая с кресла.

– Буду через минуту, – полузадушено выдавил Леонард, обращаясь к Мелиссе, прежде чем последовать за Пенни.

– Пенни, ну что ты делаешь? – с возмущением прошептал он, оправляя сбившуюся рубашку, когда она затащила его за двойные шторы, отделяющие небольшое хозяйственное помещение, напоминающее кухню, от основного салона. – У меня там кое-что намечалось.

– Не смеши меня, – фыркнула Пенни. – Ты и сам прекрасно знаешь, почему они ведут себя таким образом, это Эван так сказал им. Только посмотри, та девица, Розалина: Воловитц начал с того, что положил ладонь ей на колено, а теперь даже сказать трудно, как далеко под юбку он запустил ей руки. – На секунду лицо Пенни приняло отстраненное выражение, потом она содрогнулась и пробормотала: – Боже, какая мерзость… Ты думаешь, весь фокус в его обаянии?

– Хорошо, ты права, – вздохнул Леонард, думая о том, что в действительности последнее, что его волнует – это причины, по которым эти великолепные девушки проявляют к ним такую благосклонность, главное, что они ее вообще проявляют. – Так в чем дело?

Шторы немного расходились в стороны, и, бросив взгляд в свободное пространство между ними, Леонард с досадой проследил, как заскучавшая Мелисса пересела к Воловитцу и разразилась смехом над какой-то из его шуток напару с Розалиной.

Впрочем, остановившись и обдумав это на секунду, Леонард подумал, возможно, Пенни просто ревнует. Может быть, она все-таки испытывает к нему, Леонарду, нечто большее, чем дружеские чувства, поэтому когда она увидела его с Мелиссой…

– Я беспокоюсь за Шелдона, – сказала Пенни.

– Что?! – переспросил Леонард, неприятно пораженный таким поворотом разговора. – В каком это смысле ты беспокоишься за Шелдона?

– Только посмотри на него, похоже, Эван его серьезно напоил, – шепотом сказала Пенни. – И ты можешь называть меня девчонкой с паранойей, но понаблюдай за ними как следует и скажи, тебе не кажется, что Эван с ним флиртует?