Читаем The Kills полностью

— Да. Прячешься в этой глуши. Боишься выйти из зоны комфорта, — я положил руку на спинку дивана и нагнулся ближе. Наши лица оказались в считанных дюймах друг от друга. — Проще бесконечно жалеть себя, чем поднять свой зад и что-то сделать.

Я был чертовски зол. Она ведь и не помнит, что фактически призналась мне в чувствах. При этом продолжает упираться и держать дистанцию. Это выбивало из равновесия.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, как можно ловко использовать мои чувства к тебе, и мастерски это делаешь, — я криво усмехнулся, оглядел ее обнаженное тело, едва прикрытое черной тканью моей, блять, рубашки.

Кейт изумленно приоткрыла рот, негодующе хватая им воздух. Вся обычная словоохотливость мигом испарилась, стоило прижать ее к стенке. Зато меня будто прорвало.

— Ты либо моя, со мной, мы вместе, либо все заканчивается прямо сейчас, и мы просто соседи, — я выпрямился, возвращая дистанцию. — Если ты думаешь, что я нуждаюсь в развлечении на вечер и ты единственная, кто может мне его предложить, то ты заблуждаешься. Поверь, мне не понадобится много времени, чтобы найти девушку, которая согреет мою постель сегодня. А может даже и не одну.

Да, я звучал как полнейшая скотина. Но я так старательно берег ее чувства, слишком старательно, с этим стоило завязать.

Внезапная пощечина обожгла щеку.

— Мудак!

Я поймал ее руки, повалил на диван, вжимая всем телом в обивку. Рубашка распахнулась, делая Уилсон катастрофически уязвимой под моим натиском. Она закусила губу, обвила мои бедра, ведя ступней по ноге. Чем выше она поднималась, тем сильнее мой пах соприкасался с обнаженным девичьим телом. Приятное покалывание в животе предательски опротестовало мои гневные эмоции. Я мысленно возблагодарил самого себя за то, что не успел раздеться полностью.

Значит любит грубость? У меня этого добра навалом. Кейт порядком меня разозлила. Она покрутила бедрами, нарочно потираясь о мою эрекцию.

«Сука!»

Я сжал ее зад, вынудив громко охнуть. Поднялся к талии, груди и остановился на шее, накрывая ее горячей ладонью. Вторая рука, лаская, обошла серию мелких родинок на внутренней стороне бедра. Они напоминали маленькое созвездие, которое мне нравилось соединять языком и губами, когда я поднимаюсь выше, чтобы сделать ей приятно. Наклонившись, вытащил язык и щедро облизнул напряженный сосок, упиваясь ароматом ее кожи.

В постели она всегда пахла иначе. Мягким, женственным мускусом, с ноткой обманчивого своей невинностью молочного жасмина и почти неуловимой ванилью. Все вместе — композиция ее похоти и возбуждения, кардинально отличающаяся от пряного ванильного тепла и хлопковой чистоты, которыми обычно она пахнет.

Я люблю и эти запахи, и эти родинки, и этот туманный взгляд, которым она смотрит на меня, ожидая продолжения ласк. Эту почти неуловимую дрожь пальцев, когда она держится за мои плечи, а ее теплая, мягкая грудь касается моей. Я насквозь пропитался ею.

И именно в эту секунду я все это люто ненавидел за то, что она не была моей полностью.

Кейт попыталась свести колени с умоляющим стоном. Я острым языком лизнул кожу на ее шее, после оставляя отметины губами, завершая путь на острых ключицах. Пускай прячет гребаные засосы под одеждой ото всех, но каждый раз, смотря в зеркало, вспоминает, кто вызывает в ней бурю эмоций.

Я тоже умею вести грязные игры.

— Я дам тебе время подумать. От тебя мне нужен четкий ответ.

Огромным усилием воли (видит, блять, бог!) я оторвался от нее и собирался встать. А что мне оставалось делать? Не хочет принимать решение сама? Я поставлю ей ультиматум.

— Нет.

Внутри все болезненно сжалось. Целая вселенная собралась в маленькую, взрывоопасную точку.

— Мне не нужно время, — Уилсон прильнула ближе, кладя ладонь на мою щеку. — Мне страшно от мысли, что я могу потерять еще кого-то в своей жизни. Потерять тебя.

— Никто не даст тебе гарантий, потому что это невозможно.

— Знаю, — прошептала она мне в губы, пытаясь поцеловать.

Я не ответил на поцелуй.

— Не буду ничего обещать. Тебе как никому другому известно, как непредсказуема жизнь, — я отвернулся, разглядывая выкрашенную в странный цвет стену. — Тот, кто будет кидаться клятвами о вечности — пиздобол. Я бы не стал заводить отношения с таким человеком.

Кейт улыбнулась, уперлась лбом мне в плечо, одновременно обводя пальцами контуры татуировки на руке, будто пытаясь запомнить их. До боли родные губы поцеловали шею, поднялись к подбородку, завершая свой путь возле уха. Я никак не реагировал, внутри сгорая заживо от этой убийственной нежности.

— Я хочу быть с тобой, — призналась она.

От неожиданности я резко повернул голову, оказываясь лицом к лицу.

— Но у тебя ведь есть планы на жизнь, а я в них не вписываюсь, — Кейт сжала губы в тонкую полоску.

— Сейчас речь не об этом.