Алексей Бардо

TextuRes

Холодные текстуры

1.

Не проси меня ни о чём. Не говори, что нуждаешься во мне, что любишь меня, что подобен слепому без наставления и прощения. Не окуривай мои изваяния благовониями, как статую Бодхисаттвы, хоть и мне ведомо, чему должно быть. Я – не больше летнего ветра, капель дождя, что текут по твоему лицу, пения птиц в дымке изумрудного утра, шаманского говора морских волн. Я есть всё сущее.Я и есть ты.

2.

Щербатый гранит набережной. Ступаю неторопливо. Золото закатного солнца плавит кристаллы небоскрёбов. Переливы голосов. Мягкие, будто река, что ледяной змеёй окольцевала город. Небо наливается пурпуром, расходится бриллиантовой рябью в лужах. Жестоки годы! Блёклые воспоминания – сепия мятых фотографий под ногами, выпавших из развалины бархатного альбома. И не понять: были они, – майский дождь, мосты, ажурные перила набережной, зеркальные башни с отражением облаков, – или не было их? Были Вы, взгляд, брошенный небрежно (всё начинается со взгляда), или я обманулся миражом в душном воздухе толпы? Был тот день, или он ещё не настал? Жизнь в скитаниях за вашим отражением почти прошла…

3.

Что песок, что золото – всё одно. Когда откроешь последнюю дверь, неважно, чем набиты карманы. Если не искрился молодостью, ступая по мраморным парапетам храмов, то и нечего мечтать остаться по эту сторону. Нет вещи более могущественной, чем самопознание. Добравшись до глубины своего естества, становишься подобным брахману, для которого не осталось тайн. Поэтому, что толку в золоте, если сам не дороже песка?

4.

Кто-то считает на четыре четверти; постукивает ладонью по колену. Должно быть, вспомнил симфонию, слышанную в детстве. В высоком небе сошлись в битве ангелы. Кто победит, того и будет твоя душа. Ничего не поделаешь: сиди, наблюдай, чьё мастерство возьмёт вверх. Ведь ты уже за вратами, терять нечего. Только и осталось, что ждать, когда уведут обратно. А он всё постукивает, не унимается. Ему занятно глазеть на тебя – босоногое изваяние, задравшее голову кверху, где в ясном небе резвятся голуби. Откуда ему знать, что видишь их впервые над пыльными развалинами когда-то мирного города.

5.

День, изнывающий в тоске. Сыпет под ноги пёстрыми листьями. Я все жду, кто растолкует загадки – завтрашние, сегодняшние, вчерашние… Как одиноко светит солнце в седине неба! Помнишь, летом, кажется, в июле, каким оно было? И что теперь с нами стало? Ещё один год, или большая часть жизни – прожита? Всё раньше сумерки в комнатах. Уж не зажигаю очаг – незачем. Тенью скольжу по стенам пустого дома. Впрочем, пульсирует ещё жизни окалина, зажатая в кулаке намертво. И ничего, что осень: всегда проходила, и эта пройдёт. Только многозначительно ухмыльнётся вслед. А день, изнывающий в тоске, засыплет аллею листьями.

6.

Кто-то предпочитает получать и наполнять ладони, кто-то отдавать и наполнять сердце. Но мы все, как поток чёрной реки, получаем и отдаём, в конечном счёте, позволяя жизни не останавливаться. То, что мы имеем – ни хорошо, ни плохо. Это данность. И только мы вольны решать: жаловаться нам, гордиться, сожалеть, искать большего. Порой мы пользуемся подсказками других. Но кто знает, что у них на уме? Кто прозорлив настолько, что способен безошибочно определить, что тот или этот, представляясь другом, не ведёт к пропасти? Все ошибаемся. Безошибочны боги. Но мы не склонны ходить следами наших созданий.

7.

Кружевные стрелки часов подбираются к полночи. Замер в ожидании. Воспоминания о лете – четыре стены. Секунда, другая, третья – мантра Вечности. Тягучее движение времени: то вспорхнёт мотылёк у лампы, то скрипнет половица, то луна исчезнет в облаках. А я… То ли есть я, то ли меня нет – кто заглянет в комнату, не разберёт. Потому что в бытии моём извечно дыхание небытия. Я здесь и бесконечно далеко отсюда; витаю в эфире великого Нигде, как отшельник в туманном безмолвии. И только в первую ночь осени выхожу за дверь. И когда спрашивают, кто я, отвечаю: рыцарь потустороннего. И когда спрашивают, для чего я пришёл, говорю: расставить путеводные вехи к праведной жизни. И высоко над головой поднимаю факел. В карманах – драгоценные камни опыта.

8.