Читаем Тевтонский орден полностью

В этой громадной области нужно различать две части: пограничную с Западом и соседнюю с Азией. В первой рано образуются три государства — Венгрия, Чехия и Польша. Приняв христианство, они вступают в общество европейских народов и, как соседи Священной Римской Империи, считаются ее вассалами в эпоху ее могущества; после же ее падение в XIII столетии на Чехию и Венгрию заявляет свои притязание молодой австрийский дом. Другая часть коснеет в варварстве. Раздробленная Россия является данницею монголов, беспощадно эксплуатируется немецкими и скандинавскими купцами и сильно урезана завоеваниями Литвы. Литовцы занимали области Вильно и Ковно. Они явились в арьергарде арийских переселенцев, и язык их более всех европейских наречий приближается к санскритскому и хранит в себе воспоминания о Востоке. Это был народ первобытный и грубый по сравнение с прусскими немцами, но очень даровитый, а на поле битвы — гроза своих врагов. Он жил родами, по деревушкам, в маленьких круглых избенках; у каждой семьи была своя изба, а, кроме того, были общие избы, где жители стряпали, варили пиво и пекли хлебы. Литву можно было принять за орду только что остановившихся кочевников. Денег литвин не знал, и земледелие находилось у него в младенчестве: ел он один черный хлеб, да и того часто у него не хватало. Единственное богатство там составляли лошади; в XIV в. у великого князя литовского Витовта их было 20.000. Прекрасные солдаты, мастера окапываться и дивные наездники, литовцы жили главным образом войнами, которые они постоянно вели со всеми своими соседями — поляками, прусскими немцами и в особенности с русскими. Национальная династия, создавшая единство страны, завоевала значительную часть России, и странное зрелище представляет нам это языческое государство, которое в эпоху упадка старой средневековой веры на Западе грозит поглотить Восточную Европу и оспаривает у монголов страну, имеющую назваться впоследствии Святою Русью.

Тевтоны расположились на рубеже этих двух частей Восточной Европы, одна из которых была уже сильно затронута немецким завоеванием или немецкой политикой, между тем как другая продолжала жить смутною жизнью первобытных народов. Этим объясняются как трудности, так и величие исторической роли ордена.

Возведенный папою и императором в звание, так сказать, маркграфа христианского мира, орден должен был стать в строй лицом к Востоку, и крест, который рыцари носили на груди, обязывал их к постоянной войне с Литвой. Орден действительно вел эту войну, и рыцари, идя во главе крестоносцев и искателей приключений, жестоко грабили своих неверных соседей; но отнять у них им удалось всего только кусочек побережья, отделявший Пруссию от Литвы. Единственная большая победа над Литвою была одержана ими на тевтонской же территории. В 1369 г. рыцари и литовцы занимались по обыкновению войной на берегах Мемеля, брали друг у друга крепости, теряли их, вновь брали и закончили, наконец, кампанию разменом пленных, решенным на свидании великого маршала с литовским князем Кейстутом. На прощание литвин сказал: «На будущую зиму я думаю побывать в гостях у гроссмейстера и попросить у него гостеприимства». — «Пожалуйста, не раздумайте, — отвечал маршал, — и будьте уверены, что мы примем вас с должными почестями». Кейстут не стал терять ни минуты: он набрал ополчение у себя и у своих соседей, русских, и послал просить помощи у своего союзника Мамая, великого хана татарского. Командор пограничной крепости Рагнита следил за приготовлениями врага. Вся Пруссия была в смятении, и гроссмейстер с большим войском отправился в Кенигсберг, чтобы помешать вторжению литовцев. Но он ожидал их только к Пасхе, а между тем Кейстут и брат его Олегерд обманули орденских шпионов, и гроссмейстер был еще в Кенигсберг, когда туда ночью пришла весть, что оба князя уже проникли в Пруссию — один через Галинденскую пустыню, а другой по льду Куришгафа — и идут по ней, освещая свой путь пожарами. Гроссмейстер вышел из города и послал маршала на рекогносцировку против врага, который остановился возле Рудау. Сражение началось рано утром и оставалось нерешительным до полудня; а когда языческим войскам пришлось, наконец, отступить перед лучше вооруженной кавалерией ордена и городов, то все поле битвы было уже усеяно мертвыми рыцарями, в числе которых находился и великий маршал. В честь убитых были поставлены три памятника и построены две часовни, где должны были постоянно служиться обедни за упокой их душ. Гроссмейстер захотел, сверх того, поставить каменную колонну на том мест, где пал великий маршал; она стоит там и до сих пор.