Читаем Тевтонский орден полностью

Тевтонские чиновники собирают в своих округах определенную городскими и деревенскими грамотами поземельную подать, а также десятину, которая принадлежит ордену в силу условий, заключенных с епископами. Кроме того, орден, как и все государи, имеет фискальные права на рудники, воды и леса, на охоту и рыбную ловлю, и его огромные домены дают ему отличные доходы. Орденские чиновники являются вместе с тем военными начальниками округов и заседают в городских и сельских судилищах (Landgerichte), где свободные люди, живущие на Кульмском праве, судятся своими равными под председательством выборного судьи. Однако командоры и другие доверенные лица ордена имеют право только присутствовать на суде, но не принимают в нем никакого участие; орден может судить лишь своих членов и принадлежащих ему польских и прусских крестьян. Тут еще раз обнаруживается это замечательно искусное соглашение между правами суверена и привилегиями подданных.

В цветущий период существование ордена, т. е. в XIV» в., управление его было легко для управляемых; ни подати, ни воинская повинность не были тяжелы, потому что у ордена были собственные крупные средства и сам он представлял собою постоянную армию. Налагаемые им обязательства являлись признанием тех благодеяний, которые он оказал колонистам, дав им земли и свободу, и которые он оказывал им ежедневно своим управлением. Он вознаграждает своих подданных за причиненные им войною убытки, помогает им в случаях голода, и это еще не самые крупные его заслуги. Уже одной той статьи Кульмской хартии, где заявляется, что во всей Пруссии будет только одна монета постоянной ценности, достаточно было для привлечение колонистов в такое время, когда каждый князь, каждый большой город имел свою монету и когда купец должен был постоянно прибегать к размену, подвергаясь при этом крупным убыткам и опасности разорение, благодаря подделке монеты. Строгая полиция командорств охраняет безопасность сухопутных и водных путей, а торговая политика рыцарей открывает прусским торговцам рынки по всем направлениями. Наконец, сам орден дает пример земледельческого и промышленного труда, и история может сказать почти то же самое, что говорил один гроссмейстер в XIV в., указывая на заслуги своего правление: все наши города и простой народ живут под хорошей охраной; прелаты, вассалы и простонародье не нарадуются миру и справедливости; мы никого не давим, ни на кого не налагаем беззаконных тягостей; мы не требуем того, что нам не принадлежит, и все, благодаря Богу, управляются нами с одинаковою благосклонностью и справедливостью».

Процветание орденских земель.

Трудно было бы поверить удивительному процветанию тевтонских земель, если бы оно не подтверждалось множеством свидетельств и неопровержимых фактов. Мы не раз еще встретимся с ними в дальнейшем изложении, но самый разительный из этих фактов заключается в том, что собственно Пруссия насчитывает у себя в это время 85 городов, 60 из которых были основаны в XIV в., и 1400 немецких деревень, не считая прусских и польских. Всюду кипит поразительная деятельность. Орден всяческими мерами помогает развитию земледелия. Сейчас еще среди каменных статуй, украшающих мост в Диршау, можно видеть статую рыцаря, опирающегося рукой на колесо: она поставлена на память о больших осушительных работах в том болотистом и заросшем лесом и камышом округе, который тянулся между Вислой и Ногатом. Там были построены плотины, и бесчисленные деревушки скучились по вердерам, или осушенным участкам, которые давали и теперь дают богатые жатвы. На всем протяжении прусской территории существовали особые управление для осушительных и оросительных работ, вверенные присяжным лицам. Каждая деревня обязана была следить за чистотой рек, прудов и колодцев, и надзор за этим был поручен особым присяжным надсмотрщикам. В Пруссии сеяли пшеницу, рожь, ячмень, овес, бобы, горох и морковь, которая играла важную роль в народном пропитании. Рыцари ввели неизвестные прежде в стране растение: так, в их счетных книгах значатся перец и шафран, которые вместе с хмелем разводились на более плодородных участках Пруссии, и не без удивление читаем мы в летописи, что в суровую зиму 1392 г. мороз побил виноград и тутовые деревья. Тогда были в ходу торнские, кульмские и данцигские вина, бочки которых орден хранил в своих погребах; надо, однако, полагать, что вина эти можно было пить, не впадая в грех чревоугодия.