Читаем Тевтонский орден полностью

Однако, объединение Германии под главенством Пруссии не может быть эпилогом, восстановляющим равновесие. Часть Германии осталась в немецкой Австрии. Эльзасский же вопрос внес такое обострение в отношения Германии и Франции, что вся политика Европы в течение 40 лет считается с положением, созданным этим «вопросом».

350 лет понадобилось Пруссии для собирания Германских федеративных княжеств. Этот период проходит для нее в глухой и упорной борьбе с Европейским Западом. Она как будто забывает на время девиз: Drang nach Osten.

Экономическая борьба и постоянная «подготовка к войне», два стимула, взаимно поддерживающие друг друга, достигают крайних пределов. Экономическая политика Германии ввязывает ее в коллизию с Англией. Вызываемая этим положением дел идея возвращения Франции отторгнутых в 1870 году областей не так эфемерна, как это может показаться с первого взгляда. Разрешение этого вопроса, чисто экономическим путем, более чем возможно, и тогда Германия должна вновь обратиться к тем идеалам, которые она лелеяла издавна. Когда Пруссия расширилась на счет Польши, — она выполнила часть своей миссии и свела с ней старые счеты, — счеты разбитого при Танненберге Тевтонского ордена — колыбели нынешней Пруссии.

Когда отвлекающая внимание Германии Франко-Германская борьба разрешится так или иначе, прежняя «германская идея» воспрянет с новою силой, и все внимание Германии будет обращено на нынешнюю границу с Россией, невыгодную, по неимению естественных преград, как для одной, так и для другой стороны.

Популярность этой идеи в Германии громадна. Припомним, какое значение имела до последнего времени одна из корпораций Боннского университета под названием «Боруссия». Созвучие этого названия с «Пруссией» или «Поруссией» — не простая игра слов, и ни для кого не составляет секрета, что нынешний глава Германской Империи одушевляется идеалами средневековой Священной Римской Империи Карла Великого.

К вопросу о «германской идее» примыкает вплотную «австрийский вопрос». Сближение Германии с Австрией в 80-ых годах XIX века основано не только на немецком элементе монархии Габсбургов. Установив свою гегемонию в Германском Мире, Пруссия ищет сближения с Австрией потому, что после Русско-турецкой войны 1877–78 гг. интересы Германии и Австрии, в их коллизии с Россией, становятся до известной степени общими.

Когда то Австрия главенствовала в Священной Римской Империи Германской нации, и германский император избирался, по традиции, из австрийского дома. Колыбелью Австрии была восточная марка, основанная Карлом Великим на Дунае. Это был аванпост германской расы против дунайских славян, венгров и аваров. Из этого ядра и образовалось стойкое и верное римской курии государство, доминировавшее в Священной Римской Империи.

Габсбурги владеют австрийской маркой с конца XIII в. По прошествии 200 лет, Габсбург становится уже королем Богемии, Венгрии, Каринтии, Тироля и Триеста, открывшего выход к Адриатике. «Политика браков» играла при этом ту роль, которая так удачно высмеяна в двустишии, до недавнего времени приписывавшемся Матвею Корвину:

Подогреваемая иезуитской доктриной Лойолы, Габсбургская система выродилась в «политическое торгашество».

L'appetit vient en mangeant, и Австрия преследует свою политику расширения, не считаясь зачастую с тем, что она, в конце концов, образовала из себя конгломерат из немецких, славянских, венгерских и румынских земель, не связанных никаким единством.

То обстоятельство, что во главе Германской империи стояли Австрия и Пруссия, — колыбелью которых были авангарды немецкой борьбы со славянами, невольно наводит нас на проведение параллели между ними.

Однако, сходство на этом и кончается. Пруссия составилась из областей, не бывших когда-то немецкими, но Бранденбург, Силезия, Лузация, Поморье, Пруссия, Польша стали впоследствии вполне немецкими. Австрийская монархия включает в себя разнородные элементы, без всякой спайки, и в наше время революционного патриотизма ей грозит роковая опасность.

Пруссия-носительница протестантизма, гуманитарных традиций великой Эпохи Возрождения. Австрия — ультракатолическая корона, преданная папскому престолу и хранительница заветов дореформационной эпохи.

Эти традиции перенесены этими королевствами в обе Империи XX века.

Хотя Германская корона пользуется своим главенством над объединенной протестанской Германией иногда и с иными целями, но т. наз «Culturkampf»,[52] в руках Бисмарка, справедливо создал ей славу покровительницы культуры, и мы видим на заре XX века, как в области просвещения[53] Германия идет во главе Европейских государств. Австрийская же корона, вместо того, чтобы воспользоваться высокой культурой чехов,[54] которые могли стать центром доминирующего в Империи славянского элемента, убивает не только эту культуру, но даже немецкую подняв меч против реформации в своем же отечестве.