Культурно-художественное течение, начавшее возрождение искусств в Италии, интеллектуальное и научное течение, возникшее на почве разложения схоластики, и религиозное течение, зародившееся в немецкой мистике XIII в., — все эти бурные потоки цивилизации соединяются к началу XV века и производят переворот во всех областях европейской жизни.

Трудно себе представить более бурную эпоху в истории культуры. Политическая жизнь Европы как нельзя более способствовала развитию т. наз. демонических натур, в которых воплотился мятежный индивидуализм — стремление к самоусовершенствованию, к полному развитию своих умственных и моральных сил. Впоследствии, когда это бурное движение смягчается благородным духом эллинизма, начинается расцвет Эпохи Возрождения, вначале же мы наблюдаем полное смятение духа европейца.

Что касается «трудовой» части населения Европы, — цеховых организаций и крепостных — на них должно было новое движение отразиться с не меньшей силой. Из них формируется постепенно мещанство, — играющее впоследствии такую роль, — «третье сословие». Эта будущая «буржуазия» бросается на новые ост-индский и китайский рынки, колонизирует впоследствии Америку, развивает торговлю и мореплавание в неслыханных до того размерах.

Так, в Эпоху Возрождения, подготовляется новый хозяйственный уклад европейской жизни, ведущий к крушению феодального строя.

Все это весьма существенно для истолкования того общего необузданного характера жизни политических деятелей, который противоречит моральным императивам цивилизованного общества.

И только всмотревшись в состояние умов с XI и по XV в., мы поймем то всеобъемлющее, пылкое стремление вперед, которое охватило несокрушимым огнем всю Европу и, расширив исторический горизонт тогдашнего европейца, повело, наряду с поднятием умственного уровня, к созданию и национализации отдельных государств, положивших начало нынешнему облику Европы.

Духовное и светское государство папы было брешировано. Сознание этого охватило могучим огнем мятущегося европейца, и мы ясно наблюдаем с этой эпохи определенное стремление европейских государств к национализации. Это стремление было явным протестом против многовекового закрепощения всех областей европейской жизни влиянием римской курии, не признававшей национализма.

V

В конце XIV века Тевтонский и Ливонский Ордена, Польша, Литва и Зап. Русь находятся в центре самой оживленной деятельности. Северо-восточная Европа — это Америка XIV века, это клапан, который дает выход европейским силам. Несомненно, что все эти государства были приобщены к культурному влияние Зап. Европы. Действительно, в лице их правителей мы видим тех же объединителей своих владений, тех же создателей национальных государств.

И в характере Витовта мы наблюдаем отражение тех же течений европейской культуры, которые создали столь неустойчивый в моральном отношении тип «князя» эпохи Возрождения, идеалы которого обрисованы так откровенно впоследствии, в проповеди Маккиавели.

Этот даровитый «князь» не мог не понимать, не чувствовать задач своего времени. Национализация, государственное строительство, охватило Литву и Польшу, а натиск Тевтонского Ордена усиливал эти стремления.

К началу XV века все чувствовали, что наступил решительный момент, для разрешения рокового вопроса «То be or not to be?».[38] Для Ордена этот вопрос был не менее роковым, поэтому обе стороны идут твердыми шагами к решительному конфликту.

Ближайшим поводом к кровавой борьбе послужил обострившийся Жмудский вопрос, осложнившийся спорами о Добржинской земле, Дрезденко, в Новой Mapxmi, и Сантоке, на р. Варте.

Накануне битвы с татарами при Ворскле, Витовт, увлеченный проектом обеспечения своего на востоке, уступил Ордену Жмудь (Салинский договор, 1398 г.), с целью временно обезопасить себя с запада. Продолжая борьбу с Новгородом, Псковом и Смоленском, он закрепил эту уступку Рационииским договором (1404 г.).

Нужно думать, что Витовт понимал лучше чем кто-либо другой последствия инкорпорации Орденом Жмуди и создания прочной базы для действий двух соединенных орденов. Несомненно, эта вынужденная уступка была основана на непокорном характере жмудинов, остававшихся до сих пор в подавляющем большинстве язычниками. К тому же, эта «уступка» не имела решающего значения: нужно было Жмудь еще завоевать.

Только в 1405 г. Орден предпринимает поход на Жмудь. Этот поход стоил Ордену очень многого. Постройка Кенигсберга и других крепостей стоила не мало труда, а восстание жмудинов в том же году еще более затрудняло положение.

Витовт в это время тайно поддерживал жмудинов и отчасти облегчал их положение. Каково было это положение, можно судить по той жалобе, с которой Жмудины обратились к зап.-европейским государям в 1407 г…. Большое число их бежало к Витовту. В это время Витовт открыто переходить на сторону Польши и действует против Ордена в спорах о Дрезденко, Сантоке и Добржинской земле.