Читаем Тевтонские рыцари полностью

Превратности судьбы. В тот момент, когда национал-социалистическая Германия уничтожила Тевтонский орден, некоторые высокопоставленные нацистские бонзы, такие как Генрих Гиммлер, попытались использовать в своей идеологии символику тевтонских рыцарей, например, в официальных документах они часто ссылались на политику Тевтонского ордена на Востоке, оправдывая этим план «Барбаросса» и порабощение славянских народов. Гиммлер при организации СС использовал некоторые элементы, заимствованные у средневековых военных орденов, и видел, не сомневаемся в этом, в своем Черном ордене воплощение Ордена тевтонских рыцарей, но не обремененного идеалами христианства. Крепость Вевельсбург, которую Гиммлер хотел превратить штаб-квартиру СС, была построена по образу и подобию крепостей ордена в Пруссии. Но здесь и заканчиваются аналогии, так как тевтонские рыцари, верные Риму и Богу, преследовались нацистским режимом так же, как преследовались прусские аристократы, предки которых в XVI столетии, как правило, тевтонские рыцари, не перешли на сторону Реформы. Сегодня они оказались жертвами социальной революции, проведенной Адольфом Гитлером.

Положение Тевтонского ордена на исходе Второй мировой войны было более благоприятным, нежели на следующий день после Первой мировой войны. Сначала в Риме папа Пий XII проявил к братьям немецкого ордена намного больше понимания и братских чувств, чем в свое время Пий XI под влиянием окружения, враждебного всему, что было так или иначе немецким.

В 1945 г. Тевтонский орден воспринимался как жертва нацизма и пользовался пониманием новых австрийских властей. Но надо было дождаться 1947 г., чтобы декрет 1938 г. был отменен. Орден смог постепенно возместить свои имущественные потери в Австрии, но еще надо было поднять страну из руин после войны. Ордену было даже разрешено возобновить свою деятельность в Германии после стосорокалетнего перерыва, и он посвятил себя оказанию помощи больным и многочисленным беженцам. Зато с приходом к власти коммунистов в Чехословакии и Югославии о возвращении к нормальным взаимоотношениям в этих странах не могло быть и речи; орден был запрещенным, и его имущество, присвоенное нацистами, перешло к коммунистам.

Длительная и кропотливая работа по восстановлению ордена была предпринята магистрами Марианом Тумлером (1948-1970) и Ильдефонсом Паулером (1970-1988). Сегодня великий магистр Арнольд Виланд, который с 1988 г. руководит орденом из Вены из резиденции, расположенной под сенью собора Св. Стефана и может гордиться жизнестойкостью этого учреждения, которое выбрало благотворительность для своей деятельности, рассматривая ее как свою главную миссию. Магистру посчастливилось стать свидетелем изменений, которые произошли в Восточной Европе в 1989 г., что позволило ордену возобновить в этих странах свою деятельность, прерванную нацистами и марксистами.

* * *

Сегодня Орден Немецких братьев остался верен тем идеалам, которые исповедывал с начала XX в. — духовным орденом, объединенным с сестрами Немецкого Дома Святой Марии Иерусалимской, борющимся с болезнями и нищетой. Орден состоит из братьев, сестер и приближенных. Сами братья делятся на братьев-священников и братьев-монахов (Klerikalerbruder), принявших после трех лет ученичества обет, и братьев светских, подчиняющихся правилам ордена, не будучи священниками, и давших обет на срок до шести лет. Сестры же дают обет после пятилетнего испытательного срока. Все кандидаты или кандидатки должны обратиться к командору провинции перед тем, как быть принятыми в послушники, приближенные, наконец, священники или мирские братья. Они принимают участие в делах милосердия, в коллективных молитвах и считаются братьями или сестрами, но не приносят обета.

Вышеупомянутые члены ордена подчиняются генеральному капитулу, который избирает магистра и регламентирует деятельность ордена в разных провинциях. В генеральном капитуле, помимо магистра, есть генеральный прокурор, советники, генеральный секретарь, заведующий хозяйством, настоятели монастырей, делегаты, избранные братьями от каждой провинции, и руководители каждой провинции. Магистр и советники избираются сроком на шесть лет. Провинциями руководит настоятель мужского монастыря либо настоятельница женского. Сегодня братья распределены по пяти провинциям (Италия, Германия, Австрия, Словения и бывшая Чехословакия); сестры также распределены по пяти провинциям. Следует отметить, что численность братьев и сестер в течение последних лет снизилась; из сотни братьев в 1965 г. осталось в 1992 г. семьдесят два, а сестер же из пятисот пятидесяти двух осталось триста восемь. Что касается приближенных, в настоящее время их численность составляет пятьсот семьдесят четыре человека, распределенных по трем провинциям (Германия, Австрия и Юг Тироля) и в двух командорствах (Рим и Бельгия).

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное