Читаем Тевтонские рыцари полностью

После более чем двадцати лет революционного бурления и войн Европа обрела наконец мир, когда трагически закончилась наполеоновская эпопея. В Вене канцлер Меттерних перед собравшимися принцами и дипломатами объявил о будущем и границах новой Европы. Государственными деятелями не было сказано ни слова о законности, о восстановлении Святого союза. И для тех, кто оказался жертвами двадцатилетия беспорядков и войн, настал час возмещения нанесенного войной ущерба, однако…

Тевтонский орден и духовные лица Священной империи были вправе надеяться на справедливость. Но их ждало горькое разочарование — их даже не пригласили на конгресс, который собрался, дабы решить, как поступить с бывшими владениями ордена. Мелкие князьки центральной Италии или Юга Германии, которые в свое время разыграли наполеоновскую карту, присутствовали в Вене и громогласно высказывали свои требования, тогда как жертвы революционных и наполеоновских воин, духовные лица и Тевтонский орден не удостоились чести быть выслушанными. Церковные принцы Священной империи, лишенные власти революционной Францией, затем Собранием империи в 1803 г., ничего не получили по Венскому договору от 2 июня 1815 г., их былые прерогативы и бывшие владения отошли в собственность светских карликовых государств. Тевтонский орден оказался забытым Венским конгрессом. Он еще формально существовал по воле императора Австрии, «защитника» ордена, и великого магистра, эрцгерцога Антона-Виктора, избранного в 1804 г., но численность ордена значительно уменьшилась, он лишился большей части своего имущества и своих сокровищ.

* * *

Эрцгерцог Антон-Виктор, понимавший, какие обязанности налагает на него должность магистра, тем не менее был твердо намерен спасти Тевтонский орден и способствовать его возрождению. Однако обстоятельства не благоприятствовали ему. В Вене главной заботой императора Франца II и Меттерниха было укрепление мира в Европе и борьба с революционными выступлениями, которые могли бы снова разрушить порядок, установленный в 1815 г. Нет ничего удивительного в том, что в этих условиях будущее Тевтонского ордена было последней из забот австрийской монархии.

Однако, хотя великий магистр хорошо это осознавал, орден должен был выйти из забвения, и это могло произойти только при поддержке императора Австрии. Магистр упорно этого добивался. После двадцати лет неимоверных усилий, несмотря на весьма скромный энтузиазм Меттерниха, великий магистр наконец-то добился результатов. Декрет императора Франца II от 8 марта 1834 г. аннулировал решения, принятые им в 1806 г. в рамках Пресбургского договора. Новый декрет восстанавливал Тевтонский орден в австрийских государствах «в качестве религиозного и военного автономного института» и непосредственной императорской вотчины, т. е. отныне должен был защищать императора. Великий магистр и правитель Германии и капитул ордена осуществляли свою власть в двух оставшихся командорствах — в Австрии и Тироле. Генеральный капитул состоял из великих командоров Австрии и Тироля, бывших великих командоров Франконии и Вестфалии. Магистр мог избирать коадъютора с правом наследования. В отсутствие коадъютора великие командоры Австрии и Тироля временно исполняли его обязанности и пользовались правом созывать избирательный капитул в случае вакансии на должность великого магистра. Выбор избирателей был свободным и ничем не ограниченным, но в случае членства в ордене кого-либо из представителей императорской фамилии, выбирать, насколько это возможно, надлежало магистра из тех, кому было отдано предпочтение императором. У ордена была полная свобода управлять своими владениями на правах обычных землевладельцев, но император в качестве их сюзерена и заступника должен был обеспечивать сохранение владений ордена. Что касается братьев-монахов, они оставались, как и прежде, под началом великого магистра.

Генеральный капитул, собравшийся в Вене 27 мая 1834 г., тотчас приступил к переработке устава 1606 г., основываясь на параграфах императорского декрета. Незадолго до этого император Франц II и великий магистр умерли. Генеральный капитул поручил должность магистра эрцгерцогу Максимилиану-Иосифу, внуку Франца II и сыну эрцгерцога Фердинанда Габсбурга. Бывший великий командор Франконии с 1803 г. эрцгерцог Максимилиан-Иосиф был избран 22 апреля 1835 г. и тотчас же получил инвеституру от нового императора Фердинанда. Новый магистр, продолжая начатое его предшественником, посвятил всю свою жизнь и все свое состояние возрождению Тевтонского ордена. Когда он стал великим магистром, орден насчитывал, включая магистра, пять рыцарей. После его смерти в 1863 г. их было около тридцати, все они происходили из самых богатых дворянских семей Австрийской империи. Одним из этих новых рыцарей стал эрцгерцог Вильгельм, принятый в орден в 1846 г. и вскоре назначенный коадъютором магистра.

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное