– Ну, это же так просто! – Она легла рядом, тесно прижавшись к моему плечу своим горячим плечом. – Они похожи на месяц, который в тёмной ночи светит тем, о ком забыл Бог, и пахнут звёздным ветром, который дарит надежду.

– На что же надеешься ты, милая? – Слово «милая» я произнёс врастяжку, предварительно сглотнув слюну и причмокнув.

Она приподнялась на локте, повернула голову, её глаза стали моего любимого цвета «нави».

Мне очень нравятся машины такого цвета, правда, в техническом паспорте почему-то пишут «тёмно-синий».

– Я надеюсь, что Дианка не уйдёт. Мне так хорошо с ней, и малая себя лучше стала чувствовать. От Дианки так пахнет бананом, что я схожу по ней с ума!

То, что моя подружка бисексуальна, было для меня новостью.

– А давай, милый, встретимся втроём? Два банана и я! – Видимо, эта идея её всё больше возбуждала. – Даже, может быть, уедем куда-нибудь на пару дней? Точно! Уедем в Москву, – в её глазах бушевал звёздный ветер, – и деньги ты только мне заплатишь, Дианка будет тебе подарком! – Она на минуту затихла.

Я почувствовал, что она задрожала, потом услышал, как она всхлипывает.

– Я не могу без денег, милый, – шептала она, – мне надо лекарства для дочери покупать! – Слёзы, стекая по её щекам, капали мне на плечо, прожигая его насквозь.

– Ну скажи мне что-нибудь, скажи!

Я сказал.

Я говорил ей, какая она хорошая, гладил по голове и что-то (увы!) обещал.

Она успокоилась и задремала…

Я быстро принял душ и тихо выскользнул из гостиничного номера…

Больше я её никогда не видел.

И кстати, с тех пор не ем бананы.

Андроник Романов

Принцип неопределённости

Линия подбородка выдаёт вернее всего. Смотришь на своё отражение в тёмном стекле айфона и замечаешь всё то, что публично в себе ненавидишь, то, с чем на самом деле давно уже смирился: мрачное от хронического недосыпа, усталое лицо человека, продолжительное время не поднимавшего на регулярной основе ничего тяжелее чайника. Того, кому надо бы меньше жрать, начать-таки отжиматься, качать пресс, завести женщину. Обязательно уточняешь: для регулярных заплывов на долгие двух-трёхчасовые дистанции. Это – метафора. Хотя бассейн – тоже здравая мысль.

Идея покончить с одиночеством оформилась в июне, месяц тому назад, когда, плавно прокручивая ленту «Фейсбука», я увидел фото молодой парочки, странной даже для этого виртуального кладбища остатков веры в человечество. На юноше был светлый клетчатый пиджак, под ним – белая хлопковая сорочка с голубым шейным платком, а на голове – маленькая зелёная шляпа с короткими полями. Его подруга – вся в белом, усеянном мелкими синими цветочками сарафане, с неожиданной подростковой невидимкой в коротких стриженых волосах. Юноша был сыном моего старого приятеля, с которым мы водили дружбу ещё с институтских времен.

Парочка выделялась на фоне унылых перепостов своей вызывающей демонстрацией счастья, радостью, впечатанной в саму плоскость снимка, такой естественной и незамысловатой, какая бывает только у собак, влюблённых и идиотов. Я подумал странное: «Вот они – вместе». И от этого чужого слова стало вдруг как-то особенно грустно.

Я смотрел на них, а они на меня, и я пытался представить, какой он – этот двадцатипятилетний мерчендайзер, прорвавший каким-нибудь ранним утром причинно-следственную ткань своей незамысловатой жизни тем, что не выпил чашку приготовленного мамой какао, или тем, что решил выйти под дождь без зонта. И что он говорил этой смелой папиной дочке, каких детей кукурузы расписывал, чтобы она вот так ухватилась за его, как ей теперь кажется, мужеское плечо?

Я сохранил фото, открыл его в локальном альбоме, приблизил до оплывших от оптимизации пикселей, подвигал изображение пальцем. Мне стало скучно. Я выключил айфон и сунул его во внутренний карман пиджака. Это было в понедельник, на утренней летучке, месяц тому назад. Шеф, по обыкновению, вдохновлял нас обещаниями премий и грядущими августовскими отпусками. В обед я полез гуглить ближайший бассейн и зарегистрировался на сайте знакомств. Анкета получилась бодрой, наврано было немного, скорее, даже не наврано, а припорошено легкой многообещающей неопределённостью. Так, чтобы потом не краснеть, если дело дойдёт до отношений. О себе соорудил следующее: «Я никого не ищу, мне близка простая восточная мудрость: то, что моё, от меня не уйдёт, а то, что ушло, моим никогда и не было». Это сочетание отрицания и сопливой, протёртой до дыр профанации Дао должно было стать прекрасной наживкой для женщин, реагирующих на фокусы реверсивной психологии и при этом предрасположенных к элементарному абстрактному мышлению.

С фото пришлось повозиться. Подходящих не нашлось. Пошёл в пустую переговорку делать селфи. Гримасничал, подтягивая неестественной улыбкой наметившийся второй подбородок, расправлял плечи, старался выглядеть непринужденным. Пару раз чуть не попался, но дело сделал. Выбрал три довольно-таки приличных фотографии, прогнал их через фильтр Инстаграма, залил на сайт и уехал на встречу.