Читаем Тертый калач полностью

– Добрый день, Мария. Я с местного телеканала, тележурналистка. Видела по телевизору передачу про вас и вашего отца. История прямо как из сказки, – жизнерадостно начала тараторить девушка. – Меня Светланой зовут.

– Очень приятно, – посмотрев с любопытством, пожала ей руку Маша. Сама не понимая почему, но она сразу же прониклась симпатией к этой работнице телевидения. Подкупали ее непосредственность и абсолютная открытость.

– Ужасное мероприятие, – заявила Светлана, кивнув в сторону чиновников. – Сразу видно, что тут заранее все куплено. Уж поверьте мне, я подобного навидалась за время своей работы.

– Ага, уже успела заметить, – согласилась Маша.

– Извините, хочу у вас спросить…

– Давайте на «ты». А то как-то неловко, мы все-таки почти одного возраста, – предложила Маша.

– Хорошо. Хочу спросить, точнее полюбопытствовать. Можешь не отвечать, если что. Как вообще ощущение, когда после стольких лет встречаешься с отцом, которого ни разу не видела? Просто я в какой-то мере тоже была в такой ситуации – отец бросил семью, когда мне был годик. Когда поступила в университет, решила его разыскать – лучше бы этого не делала.

– Знаешь, трудно что-то конкретное сказать. Да, денег у него много. Но ведь не это главное. Самой интересно, как он себя дальше покажет, – расплывчато ответила Маша. Это не было обычным уходом от ответа, она действительно сама еще не понимала, что чувствует по отношению к отцу. Ведь она совсем его не знает.

– Понимаю, ты, видимо, еще не пришла в себя от происходящего, – проницательно заметила Светлана. – Ладно, не буду больше про это.

– А ты давно работаешь на телевидении? Судя по твоему напору, тебя ждет в этом деле большое будущее, – добродушно улыбнувшись, спросила Маша.

– Примерно год. Может, чуть больше. А по поводу напора не ты первая заметила. Меня в школе все учителя упрекали в упрямстве, – с огоньком в глазах ответила тележурналистка. – Да и на факультете журналистики тоже не особо любили. Ты, кстати, где учишься?

– Пока что нигде. Готовлюсь поступать в Академию живопси на художника-реставратора.

– Ого, круто! – Светлана с уважением посмотрела на собеседницу. – Необычный выбор. Нынче все ломятся в юристы и экономисты. Редкая птица выбирает учебу по душе.

– Каждому свое… Я чуть ли не с раннего детства интересуюсь историей, картинами, росписями, храмами.

– Теперь понятно, почему ты здесь. Как-никак, очередное историческое здание кануло в небытие.

– Вообще-то я тут совершенно случайно. Этот самый мой отыскавшийся отец – владелец строительной компании или чего-то вроде этого. Ну и привел меня показать, чем занимается и на жизнь зарабатывает.

– Точно. Вот я дура. А еще журналисткой себя называю. Да, нужно тренировать память, а то скоро вообще все из головы повылетает.

Тем временем собрание закончилось. Люди начали протискиваться к выходу, образовав у дверей толпу.

– Наконец-то, – с облегчением вздохнула Маша.

– Ой, мне же надо одного человека поймать. Того, что на сцену выскочил, – хлопнув себя по лбу, сообщила Светлана и поднялась с места.

В этот момент кто-то легонько похлопал ее по плечу. Тележурналистка обернулась – перед ней стоял тот самый мужчина, которого она только что собиралась разыскивать.

– Добрый день, у вас есть свободная минутка? – спросил Князев. – Я хотел бы с вами поговорить, спросить кое о чем. Меня зовут Богдан Князев.

– Здравствуйте, конечно есть. А я Светлана Холина. Видела, как вы лихо выскочили на сцену. Кстати, я тоже хотела к вам подойти. Да, знакомьтесь, это Мария Глобина, – представила тележурналистка свою новую знакомую.

Князев посмотрел в глаза поднявшейся из кресла девушке и протянул ей руку. Их взгляды встретились. Богдан был поражен красотой Марии. Как пишут в бульварных романах, хоть бери и портрет пиши. И хоть Князев никогда не был склонен к сентиментальным порывам, но почувствовал, что внутри его что-то дрогнуло. Богдан не привык копаться в собственных эмоциях – какая разница, что это? Возможно, это было нечто, часто называемое любовью с первого взгляда. Однако внешне Богдан сохранил невозмутимое лицо. Он всегда считал, что настоящий мужчина не должен демонстрировать свои эмоции. В отличие от него девушка не выдержала долгого взгляда и отвела глаза в сторону. От смущения ее щеки порозовели. После чего Богдан спокойным голосом обратился к тележурналистке.

– Хотел у вас спросить по поводу обвала. Видел сюжет в ютубе, как вы спускались в канализационный туннель недалеко от места обрушения, как погибли те диггеры, которые вас с собой взяли. Вы можете подробнее рассказать о том, что видели там, что вообще знаете об оседании земли под бывшим госпиталем? – в лоб спросил Богдан.

– А вам зачем?

– Да есть кое-какие подозрения… – расплывчато ответил он.

Стоявшая рядом Маша подошла ближе на полшага, заинтересовавшись разговором. Ее сердито задела плечом какая-то тетка в люрексовом платке. Богдан инстинктивно притянул девушку к себе, защищая от толпы. Только сейчас все трое заметили, что стоят практически в центре прохода, и их с обеих сторон обтекает поток людей, поспешно покидающих зал.