Читаем Террористы полностью

В свою очередь девушка зашла в кабинет, подала прошение, достала небольшой револьвер и один раз выстрелила в градоначальника. Пуля попала в бок, и Трепов завалился за столом. Вера Засулич добивать раненого не стала, у нее выхватили револьвер и сильно избили, чудом не убив. В южных группах бунтарей во множестве листовок «Голос честных людей» было заявлено, что «уже настала фактическая борьба с этим подлым правительством». Жандармы нашли типографию и при ее захвате был арестован яростно отстреливавшийся М. Ковальский, ранивший нескольких полицейских. Его повесили в августе 1878 года, но в империи почти началась революционная борьба. Через неделю после выстрелов Засулич и Ковальского застрелили полицейского провокатора. 23 февраля революционеры пулей вышибли глаз одиозному киевскому прокурору М. Котляревскому, любившему издеваться над задержанными за что и ни за что, например, прилюдно раздевавшему догола беззащитных красивых девушек-курсисток, давших свой адрес подруге для переписки с возлюбленным, находившимся под надзором, а может и не поднадзорным. На юге империи начались перестрелки революционеров с жандармами. В Одессе в атаке на полицию участвовали десятки человек. Александру II надо было бы задуматься, кого он назначает градоначальником имперского Петербурга, но в XIX веке подобное было для царей проблемой, а Петры и Екатерины Великие часто не рождаются. В марте 1878 года дело Веры Засулич было передано в суд присяжных и до конца империи осталось менее сорока лет.

31 марта вокруг здания петербургского суда две тысячи человек читали столичные газеты, объявившие неправый суд галлюцинацией: «Это судят все общество, всех нас!» В набитом в три слоя зале суда Вера Засулич спокойно и выдержанно заявила, что решилась ценой своей гибели доказать, что нельзя безнаказанно издеваться над человеческой личностью, нельзя вообще и никому: «Я не нашла другого способа. Страшно поднять руку на человека, но я должна была сделать это».

Зал был накален, защитник Александров произносил великолепно-обличительную речь, а председателю суда принципиальному Анатолию Кони в который раз волокли из Зимнего заранее обвинительный приговор, а вокруг здания судя росла и росла толпа. В семь часов присяжные передали Кони единогласный вердикт: «Засулич невиновна». Председательствующий объявил, что обвиняемая свободна, и в зале суда и вокруг и везде зазвучал многотысячный восторженный рев: «Да здравствует суд присяжных!» Третье отделение бросило к суду жандармов, чтобы опять арестовать оправданную решением суда Засулич на выходе из здания, но отчаянные студенты даже не дали им к ней приблизиться, одновременно сняв всех извозчиков вокруг, чтобы исключить возможность погони, и вывезли и спрятали Засулич, которую «Земля и воля» спокойно вывезла за границу.

Действия властей по отношению к Вере Засулич вызвали у множества людей негодование, переходящее в ненависть. Великий Лев Толстой громогласно заявил, что это «правозвестие революции», а великолепный Иван Тургенев публично и для всех сказал, что это «Знамение времени, взбудоражившее Европу». На России остановился зрачок мира и в окружении Александра II началась паника. Вдруг появился полусамодержавный слух, что Трепов просто казнокрад-мздоимец-самодур и только поэтому в него стреляли. Все общество знало, что назначивший Трепова градоначальником император посетил его через три часа после покушения и не хотел оправдания Засулич. Причем тут законность, если я – самодержавец! За март 1878 года Александр II получил небывалое в русской истории личное моральное поражение, и весь мир обсуждал его. Даже не настроенные оппозиционно и весь мир обсуждал его. Даже не настроенные оппозиционно подданные стали думать, что революционеры и просто девушки своими выстрелами защищали не только всероссийские права человека, но их чувство собственного достоинства, и такого опять еще никогда не было в русской истории. Первый политический выстрел, который позже назвали террористическим актом, прогремел в защиту гражданских прав и за оскорбленную честь беззащитной поруганной личности. Имперские города заклеили прокламации: «Каждый, кто не за правительство, должен быть против него».